Арабский халифат

	Арабский халифат; араб. خلافة إسلاميةвЋвЋ;
	; Арабский Халифат на карте мира.
Столица	630в656 Медина; 656 в 661 Мекка; 661 в 754 Дамаск; 754 в 762 Эль-Куфа; 762 в 836 Багдад; 836 в 892 Фустат; 892 в 1258 Багдад
Язык(и)	Арабский язык
Население	арабы, персы, копты, турки, армяне, сирийцы, грузины (вместе с мегрелами и абхазами), испанцы, португальцы, южные итальянцы, дагестанские народы, афганцы, узбеки, таджики.
	Преемственность
	Государство Сасанидов; Византийская империя; Королевство вестготов; Багдадский халифат ; Кордовский эмират ; Идрисиды ; Аглабиды ; Тахириды ; Тулуниды ;

Арабский халифа́т (араб. خلافة إسلاميةвЋвЋ) в теократическое мусульманское государство, возникшее в результате мусульманских завоеваний в VIIвIX вв. и возглавлявшееся халифами.

Содержание

1 Исторические предпосылки возникновения
2 От основания халифата (632) до династии Аббасидов (750)
3 Воцарение и могущество Аббасидов (почти до середины IX в.)
- 3.1 Первые Аббасиды
- 3.2 "Золотой век" арабской культуры
4 Распад Халифата
- 4.1 Потеря политической власти халифов
  - 4.1.1 Гонения на свободомыслие
  - 4.1.2 Каирский халифат
5 Последние халифы из династии Аббасидов
- 5.1 Вторжение сельджуков
- 5.2 Вторжение монголов
6 Карты
7 Источники
8 См. также
9 Ссылки

[править] Исторические предпосылки возникновения

Первоначальным ядром халифата стала созданная пророком Мухаммедом в начале VII века в Хиджазе (Западная Аравия) мусульманская община в умма. В результате мусульманских завоеваний было создано огромное государство, включавшее Аравийский полуостров, Ирак, Иран, большую часть Закавказья, Среднюю Азию, Сирию, Палестину, Египет, Северную Африку, большую часть Пиренейского полуострова, Синд.

Слово халифат (араб. خليفةвЋвЋ в Khalīfah в «наследник», «представитель») в означает как титул халифа, так и обширное государство, созданное после Мухаммеда арабами-завоевателями под предводительством его «халифов» (наместников).

Эпоха существования Арабского халифата, вместе с несколькими последующими веками расцвета общеисламской науки и культуры, именуются в западной историографии Золотым веком ислама.

[править] От основания халифата (632) до династии Аббасидов (750)

Основные статьи: Праведные халифы, Омейяды

632 год в Арабский халифат

Этот период включает в себя эпоху первых 4 халифов, «шедших правым путём», (ар-рâшидин) в Абу Бакра (632в634), Умара (634в644), Усмана (644в656) и Али (656в661) и господство Омейядов (661в750).

[править] Арабские завовевания

По своим размерам их империя, которая образовалась менее чем за сто лет, превзошла Римскую, и это оказалось тем изумительнее, что вначале, после смерти Мухаммеда, можно было опасаться, что рухнут даже те небольшие успехи ислама, каких он достиг в Аравии. Мухаммад, умирая, не оставил наследника, и после его кончины (632) возник спор между мекканцами и мединцами по вопросу о его преемнике. В процессе дискуссий халифом был выбран Абу Бакр. Между тем, с известием о смерти Мухаммада почти вся Аравия, кроме Мекки, Медины и Таифа, сразу отошла от ислама. При помощи верующих мединцев и мекканцев, Абу Бакр сумел возвратить обширную, но разъединённую Аравию назад к исламу; больше всего помог ему в этом так называемый Сайфуллах «меч Аллаха» в опытный полководец Халид ибн аль-Валид, который всего 9 лет назад разбил пророка при горе Уход; Халид разбил 40-тысячную армию последователей лжепророка Мосейлимы в так назыв. «ограде смерти» при Акрабе (633). Немедленно же по усмирении восстания арабов Абу Бакр, продолжая политику Мухаммада, повёл их на войну против владений византийских и иранских.

Умар (634в644) успешно продолжал завоевания, и таким образом под конец своей жизни он, кроме самой Аравии, повелевал в Азии Сирией, Месопотамией, Вавилонией и западной половиной Ирана, а в Африке в Египтом, Баркой и Триполи.

При Усмане (644в656) завоёван вост. Иран до Амударьи (Оксуса), остров Кипр, область Карфагена. Междоусобия среди арабов, вызванные убийством Усмана и политической неспособностью Али, произвели было перерыв в завоеваниях, и некоторые пограничные области отпали.

661 год в Арабский халифат

Али (655 г.), зять Мухаммада, последний из "четырех праведных халифов", был убит в результате "дворцового переворота", после чего Муавия ибн Абу Суфьян из рода Омейядов завладел Х.(661 г.) и провозгласил наследником своего старшего сына Язида. Таким образом, из государства с выборным правлением образовалась наследственная монархия, а сам Муавия I стал родоначальником династии Омейядов.

При первом Омейяде Муавии I (661в680) арабы перешли за Амударью (Оксус) в Мавераннахр, до Пайкенда, Бухары и Самарканда, и в Индии дошли до Пенджаба; ими была захвачена Малая Азия, они близко подступали даже к Константинополю, в Африке дошли до Алжира.

Вспыхнувший при сыне Муавии Язиде (680в683) второй ряд междоусобных войн и борьба Омейядов с сыном Али Хасаном, святыми городами и сподвижником Абдулла ибн-Зубейром, хариджитами и др. позволили некоторым пограничным областям вновь отпасть, но по усмирении междоусобий (с 693 г.) при халифе Абд аль-Малике (685в705) и его сыне Валиде (705в715) арабы одерживают почти невероятные успехи в Афганистане, сев. Индии и Мавераннахре (751) в на востоке, Азербайджан, Кавказе и Малой Азии в в центре, зап. Африке (до океана), Испании и южн. Франции в на западе. Только энергия императора Льва Исавра и болгарского хана Тервела, храбро отразивших арабов от Константинополя и Малой Азии (717в718), и Карла Мартелла, положившего предел успехам арабов во Франции (732), спасли Европу от мусульманского завоевания. Под натиском арабов, предательски призванных наместником Эгриси, византийцы полностью сдают Западную Грузию и Абхазию (697).

Успех завоеваний первых халифов можно объяснить слабостью их противников. В Иране с конца VI в. шли неурядицы: она была обессилена расточительностью и вымогательствами Хосрова II Парвиза (590в628), изнурительными войнами с Византией (Ираклий) и анархией; вассалы становились независимыми и не слушались шаха; вельможи возводили на престол своих ставленников, а зороастрийское духовенство успело ослабить внутреннюю крепость страны своими вековыми, беспощадными гонениями на многочисленных еретиков (манихеев, маздакитов и др.), иногда и на культурно-важный элемент государства в христиан; ещё до Мухаммада, когда Хосров II упразднил вассально-арабское царство Хирское на Евфрате, пограничные бедуины-бекриты в 604в610 гг. разбили при Зу-Каре (у нижн. Евфрата) иранское войско и начали смело совершать ряд разбойничьих набегов на иранские окраины, а при Абу Бакре бекритский вождь Мосанна, принявший ислам, постарался внушить Абу Бакру, что при царящем в Иране безначалии поход на неё может быть вполне удачен. В Византии, как ни истощена она была войнами с Ираном, порядка было больше, но в её восточных провинциях с населением инородческим (семитским, на окраинах даже прямо арабским и коптским), Сирии, Месопотамии и Египте в жители страдали от неумеренных податей, от греческой национальной заносчивости и от греческой религиозной нетерпимости: местное вероисповедание было там еретическое (монофизитское и др.). Поэтому в тех странах никто и усилия не сделал, чтобы противодействовать арабам; больше того: из ненависти к грекам население во многих случаях само призывало арабов и помогало им. Наоборот, Малая Азия, населённая настоящими греками и сама боровшаяся против арабов, никогда не была завоёвана ими надолго, и под стенами Константинополя арабы несколько раз потерпели неудачу.

Арабский Халифат в 750 году.

[править] Положение арабов в Халифате

Положение, которое заняли арабы в покорённых ими землях, очень напоминало военный лагерь; проникнутый религиозным рвением к исламу Умар I сознательно стремился укрепить за X. характер воинствующей церкви и, имея в виду религиозный индифферентизм общей массы арабов-завоевателей, запретил им владеть в покорённых странах земельным имуществом; Усман это запрещение отменил, многие арабы сделались в завоёванных странах помещиками, а вполне понятно, что интересы помещика более влекут его к мирной деятельности, чем к войне; но в общем, даже при Омейядах посёлки арабов среди инородцев не успели потерять характер военного гарнизона (v. Vloten, «Recherches sur la domination arabe», Амстерд., 1894). Тем не менее, религиозный характер арабского государства быстро изменялся: мы видим, как одновременно с распространением пределов X. и утверждением Омейядов совершается его быстрый переход из церковно-религиозной общины, руководимой духовным главой правоверных, подавителем неверных, заместителем апостола Божия, в светско-политическую державу, управляемую государем единоплеменных ему господ-арабов и покорённых, не уравненных с ними инородцев. У Мухаммада политическая власть была лишь придатком к его религиозному главенству; так же у Абу Бакра и у первого «повелителя правоверных», истинного организатора ислама в Умара в владычество над арабами и неверными ещё вытекало как теоретически, так и практически только из того обстоятельства, что они были первосвященниками, которые, став на место апостола Божия, вели верных на так назыв. священную войну; однако, уже со времён Усмана начинается поворот, как вследствие вышеуказанного разрешения арабам иметь недвижимую собственность в завоёванных областях, так и вследствие отдачи Усманом правительственных должностей своим родственникам-Омейядам, с их чисто светскими интересами; когда же Омейяды, составляющие реакцию против ислама, взошли, наконец, на престол, то оказались прямо уж светскими государями. Для оправдания своих прав они также соблюдают положенные религиозные обязанности первосвященников и наместников пророка, предстоят на молитве (хитрый Муавия читает набожные проповеди), и принципиально X. продолжает считаться общиной религиозной, теократической, но это у Омейядов одна уж теория, и халиф есть просто политический владыка, сплошь да рядом с интересами противоисламскими, староязыческими.

[править] Положение неарабских народов Халифата

Особых причин жаловаться на арабский гнет покорённые народы, в сущности, не имели, даже если принимать в расчёт унизительные постановления Омара об иноверцах и врождённую арабам гордость по отношению к людям другой нации. Уплачивая поземельный налог (харадж) в обмен на предоставление им защиты и неприкосновенности со стороны мусульманского государства, а также поголовный налог (джизья), иноверцы X. могли спокойно сохранять свою старую религию. Даже по очень строгим вышеупомянутым постановлениям Омара, принципиально признавалось, что закон Мухаммада вооружается только против язычников-многобожников; «люди Писания» в христиане, иудеи и зороастрийцы в могут, взнося плату и признавая себя низшими, оставаться тем, чем они есть; по сравнению с соседней христианской Византией, где всякая христианская же ересь жестоко преследовалась, закон ислама даже в Омаровой теории был достаточно либерален; на практике же поблажка иноверцам шла в арабский период гораздо дальше. Это и стало причиной для того, чтобы Эгриси, царство мегрелов, перешло в руки арабов от владычества Византии. Несмотря на то, что подавляющее большинство мегрелов (а также живших там апсилов, сванов, картлов, греков и армян) с 327 года (некоторые приняли христианство в I веке) было христианами, само христианство до недавнего 523 года сочеталось с зороастризмом или митраизмом, что очень сильно преследовалось империей.

Так как завоеватели, недавние варвары, были совсем не подготовлены к сложным формам государственной администрации, то даже Умар принужден был сохранить для новообразованного огромного X. старый, хорошо заведённый византийский и иранский государственный механизм (до Абдоль-Малика даже канцелярия велась не по-арабски), в а потому иноверцам не был отрезан доступ ко многим должностям по управлению. Из политических соображений Абд аль-Малик счел нужным удалить немусульман с государственной службы, но с полной последовательностью это распоряжение не могло быть проведено ни при нём, ни после него; да и у самого Абд аль-Малика близкие его придворные бывали христианами (известнейший пример в отец Иоанн Дамаскин). Тем не менее среди покорённых народов заметна была большая наклонность отрекаться от своей прежней веры в христианской и парсийской в и добровольно принимать ислам. Пожалуй, главным побуждением для перехода в ислам могли быть материальные выгоды. Новообратившийся, пока Омейяды не спохватились и не издали закон 700 г., не платил податей; наоборот, по закону Омара, он пользовался от правительства годовым окладом; он избавлялся от презрительного отношения к нему, положенного законами Омара, и, если не совсем, то хоть сколько-нибудь уравнивался с победителями (полного уравнения арабская гордость не допускала); ему делались доступны более высокие государственные должности, к которым варвары-арабы были ещё не способны и которые, между тем, после мероприятий Абд аль-Малика и его соправителя Хажжажа, полагалось замещать мусульманами; особенно он годился для доходной должности податного надзирателя, требовавшей знания местного языка и местных отношений.

С другой стороны, обращаться в ислам покорённые должны были и по внутреннему убеждению; в как же иначе объяснить массовое принятие ислама, например, теми христианами-еретиками, которые перед тем в царстве Хосровов и в империи византийской никакими преследованиями не могли быть отклонены от веры своих отцов? Очевидно, ислам с его простыми догматами вполне говорил их сердцу. К тому же, ислам не представлялся ни для христиан, ни даже для парсов каким-нибудь резким новшеством: во многих пунктах он был близок к обеим религиям. Известно, что Европа долгое время видела в мусульманстве, высоко почитающем Иисуса Христа и Пресвятую Деву, не более, как одну из христианских ересей (например, православный архимандрит-араб Христофор Жара доказывал, что религия Мухаммада есть то же арианство); а блистательные, почти чудесные победы арабов прямо говорили всем в пользу истинности их веры: раз ислам торжествует над христианством, это значит, что ему сам Божий суд помогает, что он в вера правая.

Принятие ислама христианами и в затем в иранцами имело чрезвычайно важные последствия как религиозные, так и государственные. Ислам вместо индифферентных арабов приобретал в новых своих последователях такой элемент, для которого веровать было существенной потребностью души, и так как это были люди образованные, то они (персы гораздо больше, чем христиане) занялись к концу этого периода научной обработкой мусульманского богословия и соединённой с ним юриспруденции, в предметов, скромно разрабатывавшихся до тех пор лишь немногочисленным кружком тех мусульман-арабов, которые, без всякой симпатии со стороны омейядского правительства, пребывали верны учению пророка.

Выше было сказано, что общий дух, которым проникнут X. в первом веке своего существования, был не Мухаммаданским, а староарабским (этот факт, гораздо яснее даже, чем в правительственной омейядской реакции против ислама, выразился в тогдашней поэзии, продолжавшей блистательным образом разрабатывать те же языческо-племенные, жизнерадостные темы, какие были намечены и в староарабских стихотворениях). В виде протеста против господствующего нечестия, названная небольшая группа сподвижников («сахабов») пророка и их наследников («табиав™инов»), которая продолжала блюсти заветы Мухаммада, вела в тиши покинутой ею столицы в Медины и кое-где в других местах X. теоретическую работу над правоверным истолкованием Корана и над созданием правоверной сунны, то есть над определением истинно мусульманских традиций, согласно которым должна была бы перестроиться нечестивая жизнь современного им омейядского X. Эти традиции, которые, в числе прочего, проповедовали уничтожение племенного принципа и уравнительное объединение всех мусульман в лоне Мухаммадовой религии, пришлись новообращённым инородцам, очевидно, по сердцу более, чем высокомерное неисламское отношение правящих арабских сфер, и потому мединская богословская школа, забитая, игнорируемая чистыми арабами и правительством, нашла себе в новых мусульманах-неарабах деятельную поддержку. Оказывались, пожалуй, известные невыгоды для чистоты ислама от этих новых, верующих его последователей: отчасти бессознательно, отчасти даже сознательно в него начали вкрадываться идеи или тенденции, Мухаммаду чуждые или неизвестные. Вероятно, влиянием христиан (А. Мюллер, «Ист. исл.», II, 81) объясняется появление (в конце VII в.) секты мурджитов, с её учением о безмерном милосердном долготерпении Господа, и секты кадаритов, которая учением о свободной воле человека подготовила торжество мутазилитов; вероятно, и мистическое монашество (под именем суфизма) позаимствовано было мусульманами на первых порах у сирийских христиан (А. ф. Кремер «Gesch. d. herrsch. Ideen», 57); в нижн. Месопотамии новообращённые из христиан мусульмане пополнили собой ряды республиканско-демократической секты хариджитов, одинаково противной как неверующему омейядскому правительству, так и мединским правоверам.

778 год в Арабский халифат.

Ещё более обоюдоострым пособием оказалось в деле развития ислама участие персов, позже наступившее, но более активное. Значительная их часть, не будучи в состоянии отделаться от векового старинно-персидского воззрения, что «царственная благодать» (фаррахи каяник) передаётся лишь путём наследственности, примкнула к секте шиитов (см.), стоявшей за династией Али (мужа Фатимы, дочери пророка); к тому же стоять за прямых наследников пророка значило для инородцев составлять сугубо-законную оппозицию против омейядского правительства, с его неприятным арабским национализмом. Эта теоретическая оппозиция приобрела очень реальный смысл тогда, когда Умар II (717в720), единственный из Омейядов преданный исламу, вздумал проводить в жизнь благоприятные для мусульман-неарабов принципы Корана и, таким образом, внёс в омейядскую систему правления дезорганизацию. Через 30 лет после него, хорасанские персы-шииты свергли династию Омейядов (остатки которой убежали в Испанию; см. соотв. статью). Правда, вследствие хитрости Аббасидов престол X. достался (750) не Алидам, а Аббасидам, тоже родственникам пророка (Аббас в его дядя; см. соотв. статью), но, во всяком случае, ожидания персов оправдались: при Аббасидах они получили перевес в государстве и вдохнули в него новую жизнь. Даже столица X. перенесена была на границы Ирана: сперва в в Анбар, а со времён Аль-Мансура в ещё ближе, в Багдад, почти в те же места, где была столица Сасанидов; и наследственными советниками халифов сделались на полстолетия члены визирской семьи Бармакидов, происходившей от персидских жрецов.

[править] Воцарение и могущество Аббасидов (почти до середины IX в.)

[править] Первые Аббасиды

По своему политическому, хотя уже и не завоевательному, величию и по культурному расцвету век первых Аббасидов есть наиболее блестящая пора в истории халифата, доставившая ему всемирную, сказочную славу. До сих пор во всём мире ходят пословицы: «времена Харуна ар-Рашида», «роскошь халифов» и т. п.; многие мусульмане даже в наши дни подкрепляют свой дух воспоминаниями об этой поре.

Основатель династии Абу-ль Аббас ас-Саффах, то есть «Кровопроливец» (750в754); сравниваемый по образу действий с Людовиком XI, гениальный устроитель государства и финансов Аль-Мансур (754в775); до расточительности щедрый и потому популярный в литературе отец Харуна ар-Рашида в Аль-Махди (775в785); свирепый Аль-Хади (785в786); прославленный покровитель поэтов и литераторов Харун ар-Рашид (786в809), который был свидетелем высшего блеска халифата, хотя сам был плохим правителем, вовсе не похожим на тот идеальный образ, какой придала ему «Тысяча и одна ночь»; Аль-Амин (809в813); друг учёных и свободолюбивых философов, перс по матери в Мамун (813в833); продолжатели его либеральных воззрений в Аль-Мутасим (833в842) и Аль-Васик (842в847).

Пределы халифата несколько сузились: спасшийся Омейяд Абд ар-Рахман I положил в Испании первое начало (755) независимому Кордовскому эмирату, который с 929 года официально титулуется «халифат» (929в1031). 30 лет спустя Идрис, правнук халифа Али и потому одинаково враждебный как Аббасидам, так и Омейядам, основал в Марокко алидскую династию Идрисидов (785в985), столицей которой был город Тудга; остальная часть северного берега Африки (Тунис и пр.) была фактически потеряна для Аббасидского халифата, когда назначенный Харуном ар-Рашидом наместник Аглаб явился основателем в Кайруане династии Аглабидов (800в909). Возобновлять же внешнюю завоевательную политику против христианских или других стран Аббасиды не считали нужным, и хотя по временам возникали военные столкновения и на границах восточных, и на северных (вроде двух неудачных походов Мамуна на Константинополь), однако, в общем, халифат жил мирно.

Отмечается такая черта первых Аббасидов, как их деспотическая, бессердечная и притом часто коварная жестокость. Иногда, как у основателя династии, она составляла открытый предмет халифской гордости (прозвище «Кровопроливец» было избрано самим Абу-ль Аббасом). Кое-кто из халифов, по крайней мере хитрый аль-Мансур, любивший облекаться перед народом в лицемерную одежду набожности и справедливости, предпочитал, где можно, действовать коварством и казнил опасных людей исподтишка, сперва усыпив их осторожность клятвенными обещаниями и милостями. У аль-Махди и у Харуна ар-Рашида жестокость затушевывалась их щедростью, однако, вероломное и свирепое свержение визирской семьи Бармакидов, чрезвычайно полезной для государства, но налагавшей известную узду на властелина, составляет у Харуна один из отвратительнейших актов восточного деспотизма. Добавить надо, что при Аббасидах введена была в судопроизводство система пыток. Даже веротерпимый философ Мамун и его два преемника слишком не свободны от упрёка в тиранстве и жестокосердии по отношению к неприятным для них людям. Кремер находит («Culturgesch. d. Or.», II, 61; срв. Мюллер: «Ист. исл.», II, 170), что у первых же Аббасидов замечаются признаки наследственного кесарского безумия, которое у потомков ещё более усиливается.

В оправдание можно бы сказать лишь то, что для подавления той хаотической анархии, в которой находились страны ислама при водворении Аббасидской династии, волнуемые приверженцами свергнутых Омейядов, обойдённых Алидов, хищных хариджитов и не перестающими восставать на северных окраинах государства различными персидскими сектантами радикальных толков, крутые, террористические меры были, быть может, и простой необходимостью. По-видимому, Абу-ль Аббас так и понимал значение своего прозвища «Кровопроливец». Благодаря грозной централизации, которую удалось ввести бессердечному человеку, но гениальному политику аль-Мансуру, подданные получили возможность наслаждаться внутренним спокойствием, а государственные финансы были поставлены блестящим образом. Даже научное и философское движение в халифате датируется от того же жестокого и коварного Мансура (Масуди: «Золотые луга»), который, несмотря на свою пресловутую скупость, относился к науке с поощрением (имея в виду, прежде всего, цели практические, медицинские). Но, с другой стороны, остаётся несомненным, что расцвет халифата едва ли был бы возможен, если бы Саффах, Мансур и их преемники правили государством непосредственно, а не через талантливую визирскую семью персов-Бармакидов. Пока эту семью не низверг (803) нерассудительный Харун ар-Рашид, отяготившийся её опекой, некоторые из её членов были первыми министрами или близкими советчиками халифа в Багдаде (Халид, Яхья, Джафар), прочие в находились на важных государственных должностях в провинциях (как Фадл), и все вместе сумели, с одной стороны, поддерживать в течение 50 лет нужное равновесие между персами и арабами, дававшее халифату его политическую крепость, а с другой стороны в восстановить старинную сасанидскую жизнь, с её общественным устройством, с её культурой, с её умственным движением.

[править] "Золотой век" арабской культуры

Обыкновенно называют эту культуру арабской, потому что органом умственной жизни для всех народов халифата сделался язык арабский, в говорят поэтому: «арабское искусство», «арабская наука» и т. п.; но в сущности это были больше всего остатки культуры сасанидской и вообще староперсидской (которая, как известно, восприняла также многое из Индии, Ассирии, Вавилона и, опосредственно, из Греции). В западно-азиатских и египетской частях халифата мы наблюдаем развитие остатков культуры византийской, подобно тому, как в Северной Африке, Сицилии и Испании в культуры римской и римско-испанской, в и однородности в них незаметно, если исключить связующее их звено в арабский язык. Нельзя сказать, чтобы унаследованная халифатом чужая культура поднялась при арабах качественно: архитектурные постройки иранско-мусульманские стоят ниже старопарсийских, равным образом мусульманские изделия из шёлка и шерсти, домашняя утварь и украшения, несмотря на свою прелесть, уступают изделиям старинным.

Но зато в мусульманский, аббасидский период в обширном объединённом и упорядоченном государстве при заботливо обставленных путях сообщения усилился спрос на предметы иранского производства, увеличилось количество потребителей. Мирные отношения с соседями позволили развить замечательную заграничную меновую торговлю: с Китаем через Туркестан и в морем в через Индийский архипелаг, с волжскими булгарами и Русью через царство Хазарское, с испанским эмиратом, со всей Южной Европой (за исключением, пожалуй, Византии), с восточными берегами Африки (откуда, в свою очередь, вывозилась слоновая кость и негры) и т. д. Главный порт халифата был Басра. Купец и промышленник в это главные герои арабских сказок; различные высокопоставленные лица, военачальники, учёные и т. д. не стыдились добавлять к своим титулам прозвище Аттар («москательщик»), Хейят («портной»), Джавхарий («ювелир») и проч. Однако, характер мусульманско-иранской промышленности в не столько удовлетворение практических потребностей, сколько роскоши. Главные предметы производства в шёлковые ткани (кисея-муслин, атлас, муар, парча), оружие (сабли, кинжалы, кольчуги), вышивки на холсте и коже, работы позументные, ковры, шали, чеканенные, гравированные, резные слоновая кость и металлы, работы мозаичные, изделия фаянсовые и стекольные; реже изделия чисто практические в материи бумажные, суконные и из верблюжьей шерсти.

Благосостояние земледельческого класса (из соображений, впрочем, податных, а не демократических) было поднято восстановлением оросительных каналов и плотин, которые при последних Сасанидах были запущены. Но даже по сознанию самих арабских писателей, халифам не удалось довести народную податеспособность до такой высоты, какая была достигнута податной системой Хосрова I Ануширвана, хотя халифы и приказывали нарочно с этой целью переводить сасанидские кадастральные книги на арабский язык.

Персидский дух овладевает и арабской поэзией, которая теперь вместо бедуинских песен даёт утончённые произведения басрийца Абу-Нуваса («арабского Гейне») и других придворных поэтов Харуна ар-Рашида. По-видимому, не без персидского влияния (Броккельман: «Gesch. d. arab. Litt.», I, 134) возникает правильная историография, и после «Жития Апостола», составленного Ибн Исхаком для Мансура, появляется также ряд историков светских. С персидского языка Ибн аль-Мукаффа (около 750 г.) переводит сасанидскую «Книгу царей», пехлевийскую обработку индийских притч про «Калилу и Димну» и разные греко-сиро-персидские философские произведения, с которыми прежде всех знакомятся Басра, Куфа, потом и Багдад. Ту же задачу исполняют люди более близкого арабам языка, бывшие персидские подданные христиане-арамейцы Джондишапура, Харрана и др. Причём о переводе на арабский язык греческих произведений медицинских, а заодно уж в математических и философских заботится ещё Мансур (Масуди: «Золотые луга»). Харун отдаёт рукописи, привезённые из малоазиатских походов, для перевода джондишапурскому врачу Иоанну ибн Масавейху (который занимался даже вивисекцией и был затем лейб-медиком у Мамуна и двух его преемников), а Мамун устроил, уже специально для отвлечённых философских целей, особую переводческую коллегию в Багдаде и привлекал к себе философов (Кинди). Под влиянием греко-сиро-персидской философии комментаторская работа по истолкованию Корана обращается в научную арабскую филологию (басриец Халиль, басрийский перс Сибавейхи; учитель Мамуна куфиец Кисâий) и происходит создание арабской грамматики, филологическое собирание произведений доисламской и омейядской народной словесности (Муаллакат, Хамаса, Хозейлитские стихотворения и т. п.).

Век первых Аббасидов известен также как период высшего напряжения религиозной мысли ислама, как период сильного сектантского движения: персы, которые теперь переходили в ислам массами, взяли мусульманское богословие почти совсем в свои руки и возбудили оживлённую догматическую борьбу, среди которой еретические секты, наметившиеся ещё при Омейядах, получили своё развитие, а правоверное богословие-законоведение определилось в виде 4 школ, или толков: при Мансуре в более прогрессивного Абу Ханифы в Багдаде и консервативного Малика в Медине, при Харуне в сравнительно прогрессивного Шафии, при Мамуне в ибн Ханбаля. Отношение правительства к этим ортодоксам не всегда было одинаково. При Мансуре, стороннике мутазилитов, был до увечья высечен Малик. Потом при 4 следующих царствованиях правоверие взяло верх, но когда Мамун и два его преемника возвели (с 827 года) мутазилизм в степень государственного вероисповедания, последователи правоверных толков подвергались официальным гонениям за «антропоморфизм», «многобожие» и т. п., и при аль-Мутасиме был высечен и пытаем святой имам ибн-Ханбаль (834). Разумеется, секте мутазилитов халифы могли покровительствовать безбоязненно, потому что её рационалистическое учение о свободной воле человека и о сотворённости Корана и её наклонность к философии не могли представляться политически опасными. К сектам политического характера, как, например, хариджитам, маздакитам, крайним шиитам, которые поднимали иногда очень опасные восстания (лжепророк перс Моканна в Хорасане при аль-Махди, 779 год, храбрый Бабек в Азербайджане при Мамуне и аль-Мутасиме, и др.), отношение халифов было репрессивным и беспощадным даже во времена высшего могущества халифата.

[править] Распад Халифата

[править] Потеря политической власти халифов

Свидетелями постепенного распадения X. были халифы: упомянутый уже Мутаваккиль (847в861), арабский Нерон, очень восхваляемый правоверами; его сын Мунтасир (861в862), который взошёл на престол, убив отца при помощи тюркской гвардии, Мустаин (862в866), Ал-Мутазз (866в869), Мухтади I (869в870), Мутамид (870в892), Мутадид (892в902), Муктафи I (902в908), Муктадир (908в932), Ал-Кахир (932в934), Ал-Ради (934в940), Муттаки (940в944), Мустакфи (944в946). В их лице халиф из повелителя обширной империи превратился в князя небольшой багдадской области, враждующего и мирящегося со своими иногда более сильными, иногда более слабыми соседями. Внутри государства, в своей столице Багдаде, халифы сделались зависимы от своевольной преторианской тюркской гвардии, которую счёл нужным сформировать Мутасим (833). При Аббасидах национальное самосознание персов ожило (Гольдциэр: «Muh. Stud.», I, 101в208). Опрометчивое истребление Харуном Бармакидов, умевших сплачивать персидский элемент с арабским, привело к разладу между двумя народностями. При Мамуне сильный политический сепаратизм Персии выразился в основании династии Тахиридов в Хорасане (821в873), которое оказалось первым симптомом наступающего отпадения Ирана. После Тахиридов (821в873) образовались самостоятельные династии: Саффариды (867в903; см.), Саманиды (875в999; см.), Газневиды (962в1186; см.), в и Персия ускользнула из рук халифов. На Западе Египет вместе с Сирией отделился под властью Тулунидов (868в905); правда, после падения Тулунидов Сирия и Египет в течение 30 лет снова находились под управлением аббасидских наместников; но в 935 г. Ихшид основал свою династию (935в969), и с тех пор ни одна область к западу от Евфрата (Мекка и Медина тоже принадлежали Ихшидам) не подчинялась светской власти багдадских халифов, хотя их права духовных владык признавались повсюду (кроме, разумеется, Испании и Марокко); с их именем чеканилась монета и читалась общественная молитва (хутба).

[править] Гонения на свободомыслие

Почувствовав своё ослабление, халифы (первый в Аль-Мутаваккиль, 847) решили, что им следует снискать себе новую поддержку в в правоверном духовенстве, а для этого в отречься от мутазилитского вольнодумства. Таким образом со времён Мутаваккиля наряду с прогрессирующим ослаблением власти халифов идёт усиление правоверия, преследование ересей, свободомыслия и иноверства (христиан, евреев и пр.), религиозное гонение на философию, на естественные и даже на точные науки. Новая могущественная школа богословов, основанная Ашари (874в936), покинувшим мутазилитство, ведёт научную полемику с философией и светской наукой и одерживает победу в общественном мнении. Однако, фактически убить умственное движение халифы, с их всё более и более падающей политически властью, не были в силах, и наиболее славные арабские философы (басрийские энциклопедисты, Фараби, Ибн Сина) и др. учёные жили под покровительством вассальных государей как раз в ту эпоху (IXвXI в.), когда официально в Багдаде, в исламской догматике и в мнении народной массы философия и несхоластические науки были признаваемы за нечестие; а литература к концу названной эпохи дала величайшего вольнодумного арабского поэта Маарри (973в1057); в то же время и суфизм, очень хорошо привившийся к исламу, переходил у многих своих персидских представителей в полнейшее вольномыслие.

[править] Каирский халифат

Шиитская секта исмаилитов, очень хитро реформированная (ок. 864) Абдаллахом ибн-Меймуном для тайной, коварной борьбы с исламом, также сделалась могущественной политической силой, особенно её ветвь Карматы (см.); когда в 890 г. карматами была построена в Ираке сильная крепость Дар-оль-хиджра, ставшая оплотом для новообразованного грабительского государства, с тех пор «все боялись исмаилитов, а они никого», по выражению арабского историка Новейрия, и карматы распоряжались, как хотели, в Ираке, Аравии и пограничной Сирии. В 909 г. карматам удалось основать в северной Африке династию Фатимидов (909в1169), которая в 969 г. отняла у Ихшидов Египет и южную Сирию и провозгласила Фатимидский халифат; власть фатимидского X. признала и северная Сирия с её талантливой династией Хамданидов (929в1003), у которой нашла покровительство свободомыслящая арабская философия, наука и поэзия. Так как в Испании Омейяд Абдеррахман III тоже успел принять титул халифа (929), то теперь сразу оказалось три X.: Фатимидский (Египетский), Кордовский и Багдадский.

[править] Последние халифы из династии Аббасидов

Халиф аббасидский, то есть в сущности мелкий багдадский князь с титулом, был игрушкой в руках своих тюркских военачальников и месопотамских эмиров: при Ал-Ради (934в941) учреждена была особая должность майордома («эмир-аль-умарâ»). Между тем по соседству, в западной Персии, выдвинулась шиитская династия Буидов, отложившаяся от Саманидов в 930 г. (см.). В 945 г. Буиды захватили Багдад и владели им более ста лет, с титулом султанов, а в это время там номинальными халифами были: Мустакфи (944в946), Ал-Мути (946в974), Ал-Таи (974в991), Ал-Кадир (991в1031) и Аль-Каим (1031в1075). Хотя из политических расчётов, для противовеса Фатимидам, шиитские султаны-Буиды называли себя вассалами, «эмирами аль-умарâ» суннитского Багдадского халифата, но, в сущности, они обращались с халифами как с пленниками, с совершенным неуважением и презрением, покровительствовали философам и вольномыслящим сектантам, и в самом Багдаде делал успехи шиизм.

[править] Вторжение сельджуков

Луч надежды на избавление от притеснителей мелькнул халифам в лице нового завоевателя, тюркского султана Махмуда Газневи (997в1030), который, создав вместо низринутого им саманидского государства свой собственный огромный султанат, показал себя ярым суннитом и всюду вводил правоверие; однако, только у мелких Буидов он отнял Мидию и ещё кое-какие владения, а столкновений с главными Буидами избегал. В культурном отношении уж и походы Махмуда оказались для завоёванных им стран очень губительными, а в 1036 г. страшное несчастье поразило всю мусульманскую Азию: турки-сельджуки приступили к своим опустошительным завоеваниям и нанесли первый смертельный удар азиатско-мусульманской цивилизации, потрясённой уже тюрками-Газневидами. Но халифам стало лучше: в 1055 г. вождь сельджуков Тогрул-бек въехал в Багдад, освободил халифа от власти еретиков-Буидов и вместо них сам сделался султаном; в 1058 г. он торжественно принял от Аль-Каима инвеституру и окружил его внешними знаками почтения. Аль-Каим (ум. 1075), Мухтади II (1075в1094) и Аль-Мустазхир (1094в1118) жили в материальном довольстве и уважении, как представители мусульманской церкви, а Аль-Мустаршиду (1118в1135) сельджукид Масв™уд даровал для самостоятельного светского управления Багдад и большую часть Ирака, которые остались и за его преемниками: Ар-Рашидом (1135в1136), Аль-Муктафи (1136в1160), Аль-Мустанджидом (1160в1170) и Аль-Мустади (1170в1180).

Кордовский халифат прекратился в 1031 году: оставшиеся удельные князья и главные из них, Аббасиды Севильские, ввиду трудной борьбы с христианским бойцом Сидом, пригласили к себе в 1086 г. мароканскую династию Альморавидов, которую сменили крайне фанатичные Альмохады, 1130в1269).

Конец X. Фатимидскому, столь ненавистному для Аббасидов, положил верный суннит Саладин (1169в1193). Основанная им египетско-сирийская династия Айюбидов (1169в1250) почитала имя багдадского халифа.

[править] Вторжение монголов

Пользуясь слабостью распавшейся сельджукской династии, энергичный халиф Ан-Насир (1180в1225) задумал расширить пределы своего маленького багдадского X. и отважился вступить в борьбу с могущественным хорезмшахом Мухаммедом ибн Текешем, который выдвинулся вместо сельджуков. ибн Текеш велел собранию богословов перенести X. с рода Аббаса на род Али и направил войска на Багдад (1217в1219), а Ан-Насир послал посольство к монголам Чингисхана, приглашая их вторгнуться в Хорезм. Ни Ан-Насир (ум. 1225), ни халиф Аз-Захир (1220в1226) не видели конца навлечённой ими катастрофы, которая погубила исламские страны Азии и в культурно-материальном, и в умственном отношении. Последними багдадскими халифами оказались Аль-Мустансир (1226в1242) и совершенно ничтожный и бездарный Аль-Мустасим (1242в1258), который в 1258 г. сдал столицу монголам Хулагу и через 10 дней был казнён с большей частью членов своей династии. Один из них бежал в Египет, и там мамлюкский султан Бейбарс (1260в1277) с целью иметь для своего султаната духовную поддержку, возвёл его в ранг «халифа» под именем Мустансира (1261). Потомки этого Аббасида оставались номинальными халифами при султанах каирских до тех пор, пока власть мамлюков не была свергнута османским завоевателем Селимом I (1517). Чтобы иметь все официальные данные духовного главенства над целым исламским миром Селим I заставил последнего из этих халифов и последнего в роду Аббасидов, Мотаваккиля III, торжественно отречься от своих халифских прав и титула в пользу османских султанов.

[править] Карты

[править] Источники

Главные источники для истории X. в арабские:

историки, каковы Балâзорий (ум. 892), ибн-Котейба (ум. 889), Абу-Ханифа Динаварий (ум. 895), Табари (ум. 923), Аль-Масуди (ум. 956) и др.;
географы (изд. у де Гуе в «Bibl. geogr. arabicorum») и старейшие юристы, особенно ханифит Абу-Юсоф (ум. 798) и Яхъя ибн-Адам (ум. 818);
ранние комментарии на произведения арабских поэтов (так, для эпохи Омейядов в на диван Ахталя, Джарира и Фараздака) и разъяснённые поэтические и прозаические антологии, например «Книга песен» Абуль-Фараджа Испаханского (ум. 973) в для эпохи Омейядов, «Кâмиль» Мобаррада (ум. 898) в для хариджитского движения, «Ятимет-ад-дахр» Таâлибия (ум. 1037) в для истории Хамданидов и Буидов; богатый источник для культурной истории X. в всесторонние полубеллетристические сочинения Джâхыза (ум 868; издаёт фан-Флотен);
хадисы (см. соотв. статью), которые по отношению к Мухаммаду, цитируемому в них, недостоверны, но хорошо характеризуют ту эпоху, когда были сочинены (см. ниже о работах Гольдциэра);
нумизматические памятники, изд. и исследованные у В. Г. Тизенгаузена («Монеты вост. X.»), Френа («Recensio», с дополн.), Ст. Лэн-Пуля (в каталоге восточных монет Британского музея).

Пособия: 1) Г. Вейль, «Gesch. der Chalifen» (Маннг. и Штуттг., 1846в1862, 5 тт.; резюме своих 30-летн. работ Вейль дал в «Gesch. der i sl. Vö lker von Mohammed bis zur Zeit des Sultan Selim», Штуттг., 1866);

2) Леоп. Ф. Ранке, «Weltgeschichte» (Лпц., 1881 сл., особ. т. V); 3) В. Мьюр:

a) «Annals of the early caliphate» (Л., 1883);

б) «The caliphate, its rise, decline and fall» (2-е изд., Л., 1892);

4) Авг. Мюллер в по-нем. в серии Онкена; по-русски: «История ислама» (СПб., 4 тт., 1895в1896); к нему дополнение в Т. Нёльдеке, «Orient. Skizzen» (Берл., 1892);

5) Р. Дози:

a) «Essai sur lв™hist. de lв™isl.» (Лейд., 1879);

б) «Hist. des mus. de lв™Espagne» (Лейд., 1861, 4 тт.; есть нем. пер.);

6) А. Ф. Кремер:

a) «Gesch. der herrsch. Ideen des Islams» (Лпц., 1868);

б) «Culturgesch. Streifzüge auf dem Gebiete des Isl.» (Лпц., 1873);

в) «Culturgesch. d. Orients unter den Chalifen» (2 тт. В., 1875в1877);

7) И. Гольдциэр: а) «Die Zahiriten» (Лпц., 1884); б) «Muhammedanische Studien» (Галле, 1889в1890); в) «Almohadenbewegung in Nordafrica» («Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft», 1887, т. 41, стр. 30 в 140; обзор всех трёх работ в бар. В. Розена в «Зап. Вост. Отдел.», 1893, см. соотв. статью);

8) А. Крымский, «История мусульманства» (2 чч., Москва, 1902). Для истории торговли в В. Гейд, «Geschichte des Levanthandels» (2 тт., Штуттг., 1879; роскошн. дополн. фр. пер. «Hist. du comm. du Lev. au moyen-âge» (2 тт. Лпц. 1885-86).

9) http://history.xsp.ru/hron/arab.php

Для хронологии: Стэнли Лэн-Пуль, «The mohammedan dynasties» (Л., 1894); русск. пер. В. Бартольда (с важными поправками, но с пропуском цветных таблиц): «Мус. династии» (СПб., 1899).

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890в1907).

[править] См. также

Исламские государства

[править] Ссылки

Арабские завоевания
Арабо-византийские войны 629в1054, 1169
Мутах Табук Датхин Фираз Константинополь: 1-я осада Константинополь: 2-я осада Арабо-византийские войны 780-1180
Вторжение в византийскую Сирию	Босра Ажнадаян Мардж-Рахит Фахл Дамаск Марадж-аль-Дебай Эмес Ярмук Иерусалим Хазир Алеппо
Вторжение в византийский Египет	Гелиополь Александрия Никиу
Вторжение в византийскую Северную Африку	Карфаген
Вторжение в византийскую Сицилию	Арабское завоевание Сицилии
Арабское завоевание Персии 633в652
Битва сцеплённых Битва на реке (633) ал-Валаджа Уллайс Хира Аль-Анбар Айн Тамр Домат аль-Джандаль Музайях Санийя Зумаиль Фираз Битва на мосту (634) Кадисия Ктесифон Нехавенд
Вторжение в персидский Афганистан	Вторжение в персидский Афганистан
Арабское завоевание Кавказа 645в736
Армения Дербент Тбилиси
Арабо-хазарские войны 652в799
Битвы при Беленджере (652, 722, 732) Битва при Ардебиле (730) Поход Мервана в Хазарию (737) Битва при Мосуле (799)
Арабское завоевание Пиренейского полуострова 711в718
Гвадалет Тулуза Ковадонга Реконкиста
Карл Мартелл
Пуатье Нарбонна Авиньон Ним
Арабское вторжение в Восточную Азию 751
Таласская битва

Арабский халифат

Содержание

[править] Исторические предпосылки возникновения

[править] От основания халифата (632) до династии Аббасидов (750)

[править] Арабские завовевания

[править] Положение арабов в Халифате

[править] Положение неарабских народов Халифата

[править] Воцарение и могущество Аббасидов (почти до середины IX в.)

[править] Первые Аббасиды

[править] "Золотой век" арабской культуры

[править] Распад Халифата

[править] Потеря политической власти халифов

[править] Гонения на свободомыслие

[править] Каирский халифат

[править] Последние халифы из династии Аббасидов

[править] Вторжение сельджуков

[править] Вторжение монголов

[править] Карты

[править] Источники

[править] См. также

[править] Ссылки

Личные инструменты

Пространства имён

Варианты

Просмотры

Действия

Поиск

Навигация

Участие

Печать/экспорт

Инструменты

На других языках