статьиGNU Free Documentation License материалы взяты из Википедии Статья была изменена. Оригинал статьи.

Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского

Материал из Энциклопедии в свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Ambox scales.svg
 Проверить нейтральность.
На странице обсуждения должны быть подробности.
Здание института в Москве

Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии (ГНЦССП) им. В. П. Сербского Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию основан в 1921 году по инициативе Народного Комиссариата здравоохранения и органов судопроизводства. Основное направление деятельности в проведение сложных судебно-психиатрических экспертиз и разработка научных основ судебной психиатрии. Центр носит имя профессора Владимира Петровича Сербского[1].

По состоянию на 2009 год в центре работали около 800 сотрудников, включая 3 академиков РАМН, 48 докторов наук и 120 кандидатов наук[1].

Расположен в Москве (Кропоткинский переулок, 23) рядом с метро Кропоткинская[2].

Содержание

[править] История центра

В мае 1921 года Пречистенская психиатрическая больница в Москве, берущая своё начало от созданного в 1899 году Центрального полицейского приемного покоя для душевнобольных, была преобразована в Пречистенскую психиатрическую лечебницу для заключённых. Впоследствии названия учреждения менялись в следующем порядке:[3]

  1. Центральный институт судебной психиатрии в Москве;
  2. Московский НИИ судебной психиатрии имени В. П. Сербского;
  3. Всесоюзный НИИ общей и судебной психиатрии имени В. П. Сербского;
  4. Российский государственный научный центр судебной и социальной психиатрии имени В. П. Сербского.

С деятельностью центра были связаны имена психиатров в профессоров И. Н. Введенского (сын Н. Е. Введенского)[4], О. В. Кербикова, Д. А. Аменицкого, Н. П. Бруханского[5]:40, Е. К. Краснушкина, Н. И. Фелинской, A.M. Халецкого и других.[1]

Руководители центра:[1]

[править] Институт в 20-е в 40-е годы

На протяжении первого десятилетия существования института его деятельность носила открытый характер; институт всё более и более приобретал признаки обычного научного учреждения. Публикации о нём появлялись в прессе. Проводились заседания общества невропатологов и психиатров, организовывались экскурсии для студентов и слушателей различных курсов. Сотрудникам института поручались для экспертизы наиболее ответственные и сложные случаи. В 1945 году Е. К. Краснушкину, неизменному участнику экспертных комиссий при институте, было (совместно с Е. Е. Сеппом и Н. А. Куршаковым) поручено участвовать в судебно-медицинской экспертизе Круппа, Штрейхера и Гесса на Нюрнбергском международном судебном процессе. Симулировавший потерю памяти Гесс мог быть признан британскими специалистами невменяемым, однако после экспертизы, проведенной Е. К. Краснушкиным, выводы которого суд признал убедительным, в ходе дальнейшего рассмотрения дела Гесс признался в симуляции[5]:40.

По мере становления в стране тоталитарного режима в институте искоренялись либеральные тенденции, происходили многочисленные кадровые перестановки, ужесточались требования к персоналу и условия содержания испытуемых. Для взаимоотношений между сотрудниками становятся характерными недоверие, подозрительность и доносительство. Постепенно в ведение НИИ им. Сербского перешли все научно-практические и организационно-методические проблемы судебно-психиатрической экспертизы, в том числе руководство периферийными психиатрическими учреждениями[5]:40,41. К середине 30-х годов институт превратился в монопольный орган, проводящий судебно-психиатрические экспертизы по всем наиболее важным делам[6]. Самые известные учёные-психиатры, как правило, либо сотрудничали с институтом, либо работали в нём. На первый план начали выдвигаться политические задачи, и в 1938 году было создано специальное отделение, куда помещались подследственные, обвинявшиеся в контрреволюционной деятельности (по ст. 58 УК РСФСР), за исключением женщин и подростков. Истории болезни обвиняемых, содержавшихся в этом отделении, были выделены в отдельный архив и осенью 1941 года уничтожены в первую очередь[5]:41.

[править] Инструмент репрессивной психиатрии

В Советском Союзе психиатрические больницы часто использовались властью для изоляции политических инакомыслящих, чтобы дискредитировать их взгляды, сломить их физически и морально. Известно высказывание Никиты Хрущёва: «Против социализма может выступить только сумасшедший»[7]. Привлечённые к уголовной ответственности по политическим статьям, диссиденты проходили стационарную экспертизу в институте им. Сербского либо в психиатрических больницах общего типа или же в психиатрических отделениях тюремных больниц[8]. Признанных невменяемыми и больными, политических инакомыслящих направляли на принудительное лечение в тюремные психиатрические больницы системы МВД[5]:30.

В институте им. Сербского ставились диагнозы диссидентам в наиболее известных случаях злоупотребления психиатрией[9][10]. К примеру, там проходили экспертизу Александр Есенин-Вольпин, Виктор Некипелов, Вячеслав Игрунов, Виктор Файнберг. Генерал-майор Петр Григоренко был признан невменяемым в НИИ им. Сербского, поскольку «был непоколебимо убежден в правоте своих поступков» и «помешался на идеях реформизма»[11]. Некоторые из специалистов НИИ им. Сербского имели высокий авторитет в МВД в например, печально знаменитый Даниил Лунц[12], заведовавший 4-м отделением, куда направлялись на экспертизу арестованные по политическим статьям[5]:42, и охарактеризованный Виктором Некипеловым как «ничем не отличавшийся от врачей-преступников, которые проводили бесчеловечные эксперименты над заключёнными в нацистских концлагерях»[12]. Д. Р. Лунц имел чин полковника госбезопасности, Г. В. Морозов в генерала[6]. Ц. М. Фейнберг, директор института с 1930 по 1950 год, длительное время работала на административных должностях в системе ВЧК и НКВД[5]:41.

В советской психиатрии существовало понятие вялотекущей шизофрении в особой формы заболевания, протекающей в мягкой форме, без выраженной психопродуктивной симптоматики[9][13][14]; этот диагноз нашёл применение в практике репрессивной психиатрии в СССР[9][15][14] и часто выставлялся диссидентам, обследованным в институте им. Сербского[10]. Диагностические критерии вялотекущей шизофрении позволяли выставлять этот диагноз людям, чьё поведение и мышление выходило за рамки социальных норм[9][16]. С. Глузман и В. Буковский приводят высказывание профессора Тимофеева: «Инакомыслие может быть обусловлено болезнью мозга, когда патологический процесс развивается очень медленно, мягко, а другие его признаки до поры до времени (иногда до совершения криминального поступка) остаются незаметными»[8].

Характерно, что многие из сотрудников института им. Сербского не знали о злоупотреблениях, имевших место в 4-м отделении[5]:41,42,78. «Специальное» 4-е отделение представляло собой «государство в государстве», куда не имели доступа психиатры-эксперты, работавшие с лицами, совершившими уголовные преступления[5]:42. Бюрократизированная иерархичность структуры советской психиатрии позволила исключить большинство судебных психиатров из участия в экспертизах диссидентов[5]:78. Вместе с тем среди лиц, обвинявшихся в антисоветской деятельности, процент «душевнобольных» обычно оказывался во много раз выше, чем среди уголовных преступников. Процент привлечённых к ответственности по политическим статьям составлял 1в2% от общего количества лиц, проходивших на протяжении 70-х годов экспертизу в институте им. Сербского; между тем в пенитенциарных учреждениях количество осуждённых диссидентов составляло в этот период времени лишь 0,05% от общего числа осуждённых[17].

[править] Постсоветское время

По утверждению экс-директора НИИ им. Сербского Татьяны Дмитриевой, высказанному в 2001 году, с середины в конца 80-х годов в институте произошло немало изменений; палаты, где ранее содержались диссиденты, используются для лечения людей с психическими расстройствами, наркоманией и алкоголизмом[18].

С другой стороны, по утверждению критиков, институт лишь приспособился к новым условиям, не проведя никаких реальных реформ[11]. Роберт ван Ворен, генеральный секретарь международной организации «Глобальная инициатива в психиатрии», писал, что сфера судебной психиатрии в странах бывшего Советского Союза остаётся закрытой и влиятельной, сохраняется диктат московской психиатрической школы: судебно-психиатрическая практика активно контролируется институтом им. Сербского, и даже в странах Балтии по-прежнему соблюдаются предписания этого института, а часть профессиональной подготовки возложена на его сотрудников[19].

Юрий Савенко, глава Независимой психиатрической ассоциации России, отмечал: «Практически ничего не изменилось. Они в институте не испытывают угрызений совести по поводу своей роли при коммунистах. Это те же самые люди, и они не хотят извиняться за все свои действия в прошлом». «Система все та же, менталитет тот же», в утверждал Александр Подрабинек. По мнению адвоката Карена Нерсисяна, «институт Сербского не является медицинским учреждением, это орган власти»[11].

Многие судебно-психиатрические экспертизы, проводившиеся специалистами центра в постсоветское время, были назначены с целью признать невменяемыми высокопоставленных должностных лиц в случаях совершения ими изнасилований или убийств, как то было в Чечне с Юрием Будановым, который в конечном итоге был признан вменяемым и осуждён после более чем трёх лет судебных разбирательств.

[править] Спорные экспертизы

Результаты некоторых экспертиз, проводившихся сотрудниками Центра им. Сербского, являются дискуссионными.

  • Когда совершивший военное преступление Юрий Буданов проходил судебно-психиатрическую экспертизу в институте Сербского в 2002 году, экспертную комиссию возглавляла Тамара Печерникова, которая в советское время признала невменяемой поэтессу Наталью Горбаневскую[11]. Буданов был освобождён от уголовной ответственности по причине «временной невменяемости». После общественного возмущения была назначена новая судебно-психиатрическая экспертиза[11][20]. Юрий Буданов подвергался судебно-психиатрической экспертизе шесть раз и в конечном счёте был признан вменяемым и осуждён[6].
  • НИИ им. Сербского дал оценку предполагаемого массового отравления сотен чеченских школьников. Эксперты пришли к выводу, что болезнь была вызвана «психоэмоциональным напряжением»[21][22].
  • Начиная с 2000-х годов было немало случаев, когда люди, «неудобные» для российских властей, содержались в психиатрических больницах[23][24][25]. Некоторые из этих людей проходили судебно-психиатрическую экспертизу в институте им. Сербского и были признаны невменяемыми.
  • Дмитрий Медков, ложно обвинённый в убийстве собственной сестры, дважды проходил экспертизу в Центре им. Сербского[26]. В 2004 году специалисты Центра им. Сербского вынесли заключение, согласно которому Дима Медков «страдает хроническим психическим расстройством в форме шизофрении, а именно параноидной шизофренией»; согласно выводам экспертов, Медков «по своему психическому состоянию (бредоподобное фантазирование, субъективизм, своеобразие суждений, склонность к формированию некоррегируемых концепций, бредовые идеи отношения при нарушении критики и прогноза) не может предстать перед судом, принимать участие в судебно-следственных мероприятиях. По своему психическому состоянию (гебоидные нарушения с эмоциональной извращенностью, холодностью, жестокостью, склонностью к импульсивной агрессии, параноидная настороженность, бредовые идеи отношения) с учетом содеянного Медков представляет особую социальную опасность, нуждается в направлении на принудительное лечение в психиатрический стационар специализированного типа». Три года Д. Медков проходил принудительное лечение в психиатрической больнице; после того как обнаружилось, что сестра Медкова жива, новая комиссия вынесла совершенно иное заключение, исключающее прежние выводы[27].

[править] Литература

[править] Критическая литература

[править] Примечания

  1. в‘ 1 2 3 4 ФГУ «ГНЦ ССП Росздрава»
  2. в‘ Контакты
  3. в‘ Буланов В. (апрель 2003). «Быть дерзким и смелым (Биография В. П. Сербского)». Газета «Московский университет» (в„– 13 (4033)).
  4. в‘ Иван Николаевич Введенский (1875в1960)
  5. в‘ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Коротенко А.И., Аликина Н.В. Советская психиатрия: Заблуждения и умысел. в Киев: Сфера, 2002. в 329 с. в ISBN 9667841367
  6. в‘ 1 2 3 Карательная психиатрия в России: Доклад о нарушениях прав человека в Российской Федерации при оказании психиатрической помощи. в Москва: Изд-во Международной хельсинкской федерации по правам человека, 2004. в С. 84. в 496 с.
  7. в‘ Пшизов В. (2006). «Психиатрия тронулась?». Альманах «Неволя» (в„–6).
  8. в‘ 1 2 Буковский В., Глузман С. (Январьвфевраль 1975). «Пособие по психиатрии для инакомыслящих». Хроника защиты прав в СССР (13).
  9. в‘ 1 2 3 4 Reich W. (January 30 1983). «The World of Soviet Psychiatry». The New York Times (USA). Перевод: Мир советской психиатрии. Архивировано из первоисточника 11 февраля 2012.
  10. в‘ 1 2 van Voren, Robert (2002). «Comparing Soviet and Chinese Political Psychiatry». The Journal of the American Academy of Psychiatry and the Law 30 (1): 131135. PMID 11931361.
  11. в‘ 1 2 3 4 5 Glasser, Susan (Dec 15, 2002). «Psychiatry's Painful Past Resurfaces in Russian Case; Handling of Chechen Murder Reminds Many of Soviet Political Abuse of Mental Health System». The Washington Post (USA). Перевод: Болезненное прошлое российской психиатрии вновь всплыло в судебном деле Буданова // ИноСМИ.ру. в 2002.
  12. в‘ 1 2 Applebaum Anne Gulag: a history. в Anchor Books, 2004. в ISBN 1400034094
  13. в‘ А. Б. Смулевич, «Особые формы шизофрении. Вялотекущая шизофрения». В сборнике «Эндогенные психические заболевания» /(под. ред. Тиганова А. С.).
  14. в‘ 1 2 Richard J., Bonnie L.L.B. (2002). «Political Abuse of Psychiatry in the Soviet Union and in China: Complexities and Controversies». The Journal of the American Academy of Psychiatry and the Law 30 (1): 136в144. PMID 11931362.
  15. в‘ Глузман С. Ф. Украинское лицо судебной психиатрии // Новости медицины и фармации. в Издательский дом «ЗАСЛАВСКИЙ», 2009. в в„– 15 (289).
  16. в‘ Короленко Ц. П., Дмитриева Н. В. Психиатрия советского периода. в В кн.: Короленко Ц. П., Дмитриева Н. В. Социодинамическая психиатрия. в Новосибирск: Издательство НГПУ, 1999 г.; Академический проект, 2000 г., ISBN 5-8291-0015-0; Деловая книга, 2000 г. ISBN 5-88687-070-9
  17. в‘ Глузман С.Ф. (январь 2010). «Этиология злоупотреблений в психиатрии: попытка мультидисциплинарного анализа». Нейроnews: Психоневрология и нейропсихиатрия (в„– 1 (20)).
  18. в‘ Больница имени Сербского приоткрыла тайны своей профессиональной деятельности (28 ноября 2001). Архивировано из первоисточника 10 апреля 2012. Проверено 6 июля 2011.
  19. в‘ Van Voren R Reforming forensic psychiatry and prison mental health in the former Soviet Union // Psychiatric Bulletin. в The Royal College of Psychiatrists, 2006. в В. 30. в С. 124в126. Перевод: Ван Ворен Р. Реформирование судебной психиатрии и системы тюремной психиатрической помощи в странах бывшего Cоветского Союза // Обзор современной психиатрии. в 2007. в В. 32.
  20. в‘ Карательные функции психиатрии в России расширяются. Голос Америки (25 февраля 2008). Архивировано из первоисточника 11 февраля 2012.
  21. в‘ What made Chechen schoolchildren ill? - The Jamestown Foundation, March 30, 2006
  22. в‘ War-related stress suspected in sick Chechen girls - by Kim Murphy, Los Angeles Times, March 19, 2006
  23. в‘ Speak Out? Are You Crazy? - by Kim Murphy, Los Angeles Times, May 30, 2006
  24. в‘ In Russia, Psychiatry Is Again a Tool Against Dissent - by Peter Finn, Washington Post, September 30, 2006
  25. в‘ Psychiatry used as a tool against dissent - by Association of American Physicians and Surgeons, October 2, 2006
  26. в‘ Соколов-Митрич Д. («Известия», 24.01.2008) Три года принудительного лечения за «особую опасность», которой не было // Независимый психиатрический журнал. в 2008. в в„– 1.
  27. в‘ Овчинский В. Российская психиатрия: чего изволите? // Радио Свобода. в 2010.

[править] Ссылки

Источник в «/w/index.php?title=Государственный_научный_центр_социальной_и_судебной_психиатрии_им._В._П._Сербского&oldid=43442663»
Пространства имён

Варианты
Просмотры
Действия
На других языках