Иван III Васильевич

	Иван III Васильевич
	Портрет из «Царского титулярника» (XVII век).
	Великий князь всея Руси
	Великий князь всея Руси
28 марта 1462 года в 27 октября 1505 года
Предшественник:	Василий II Тёмный
Преемник:	Василий III
Вероисповедание:	православие
Рождение:	22 января 1440
Смерть:	27 октября 1505 (65 лет)
Похоронен:	Архангельский собор в Москве
Династия:	Рюриковичи
Отец:	Василий II Тёмный
Мать:	Мария Ярославна, дочь князя Ярослава Боровского
Супруга:	1) Мария Борисовна; 2) Софья Фоминична Палеолог
Дети:	сыновья: Иван, Василий, Юрий, Дмитрий, Семён, Андрей; дочери: Елена, Феодосия и Евдокия
Иван III Васильевич на Энциклоскладе

О колокольне см. Колокольня Ивана Великого

Иван III Васильевич (известен также как Иван Великий^[1]^[2]; 22 января 1440(14400122) в 27 октября 1505) в великий князь московский с 1462 по 1505 год, сын московского великого князя Василия II Васильевича Тёмного.

В ходе правления Ивана Васильевича произошло объединение значительной части русских земель вокруг Москвы и её превращение в центр общерусского государства. Было достигнуто окончательное освобождение страны из-под власти ордынских ханов; принят Судебник в свод законов государства, и проведён ряд реформ, заложивших основы поместной системы землевладения.

Содержание

1 Детство и юность
2 Вступление на великокняжеский престол
3 Внешняя политика
4 Внутренняя политика
- 4.1 Интеграция новоприсоединённых земель
- 4.2 Введение Судебника
5 Культурная и идеологическая политика
6 Церковная политика
7 Семья и вопрос престолонаследия
8 Кончина великого князя
9 Характер и внешность
10 Итоги правления
11 Примечания
12 Литература
13 Ссылки

Детство и юность

Иван III появился на свет 22 января 1440 года в семье великого московского князя Василия Васильевича^[3]. Матерью Ивана была Мария Ярославна, дочь удельного князя Ярослава Боровского, русская княгиня серпуховской ветви дома Даниила (рода Даниловичей) и дальняя родственница его отца^[4]. Он родился в день памяти апостола Тимофея, и в его честь получил своё «прямое имя» в Тимофей. Ближайшим церковным праздником был день перенесения мощей святого Иоанна Златоуста, в честь которого княжич и получил имя, под которым он более всего известен.

Иван III на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде

Достоверных данных о раннем детстве Ивана III не сохранилось, скорее всего, он воспитывался при дворе своего отца. Однако дальнейшие события круто изменили судьбу наследника престола: 7 июля 1445 года под Суздалем войско великого князя Василия II потерпело сокрушительное поражение от армии под командованием татарских царевичей Мамутяка и Якуба (сыновей хана Улу-Мухаммеда). Раненый великий князь попал в плен, а власть в государстве временно перешла к старшему в роду потомков Ивана Калиты в князю Дмитрию Юрьевичу Шемяке. Пленение князя и ожидание татарского нашествия привели к росту неразберихи в княжестве; ситуацию усугубил пожар в Москве.

Осенью великий князь вернулся из плена. Москва должна была заплатить за своего князя выкуп в порядка нескольких десятков тысяч рублей^[5]. В этих условиях среди сторонников Дмитрия Шемяки созрел заговор, и когда в феврале 1446 года Василий II вместе с детьми отправился в Троице-Сергиев монастырь, в Москве начался мятеж. Великий князь был схвачен, перевезён в Москву, и в ночь с 13 на 14 февраля ослеплён по приказу Дмитрия Шемяки (что принесло ему прозвище «Тёмный»). По сообщению новгородской летописи, великого князя обвиняли в том, что он «татар привёл на Рускую землю», и раздавал им «в кормление» московские города и волости.

Шестилетний княжич Иван не попал в руки Шемяки: детям Василия вместе с верными боярами удалось бежать в Муром, находившийся под властью сторонника великого князя. Через некоторое время в Муром прибыл рязанский епископ Иона, сообщивший о согласии Дмитрия Шемяки выделить свергнутому Василию удел; полагаясь на его обещание, сторонники Василия согласились передать детей новым властям. 6 мая 1446 года княжич Иван прибыл в Москву. Однако Шемяка не сдержал слова: через три дня дети Василия были отправлены в Углич к отцу, в заточение.

По прошествии нескольких месяцев Шемяка всё-таки решил даровать бывшему великому князю удел в Вологду. Дети Василия последовали вслед за ним. Но свергнутый князь вовсе не собирался признавать своё поражение, и уехал в Тверь, просить помощи у великого князя тверского Бориса. Оформлением этого союза стала помолвка шестилетнего Ивана Васильевича с дочерью тверского князя Марией Борисовной. Вскоре войска Василия заняли Москву. Власть Дмитрия Шемяки пала, сам он бежал, на великокняжеском престоле вновь утвердился Василий II. Однако Шемяка, закрепившийся в северных землях (его базой стал недавно взятый город Устюг) вовсе не собирался сдаваться, и междоусобная война продолжилась.

К этому периоду (примерно конец 1448 в середина 1449 года) относится первое упоминание наследника престола Ивана в качестве «великого князя»^[6]. В 1452 году его уже посылают номинальным главой войска в поход на устюжскую крепость Кокшенгу. Наследник престола успешно выполнил полученное поручение, отрезав Устюг от новгородских земель (существовала опасность вступления Новгорода в войну на стороне Шемяки) и жестоко разорив Кокшенгскую волость. Вернувшись из похода с победой, 4 июня 1452 года княжич Иван обвенчался со своей невестой, Марией Борисовной. Вскоре потерпевший окончательное поражение Дмитрий Шемяка был отравлен, и длившаяся четверть века кровавая междоусобица пошла на убыль.

Московские князья (1276в1598)

Иван III

Василий III, жена Елена Глинская

Иван IV Грозный


	Фёдор I Иоаннович

Юрий Звенигородский


	Василий Косой
	Дмитрий Шемяка

Вступление на великокняжеский престол

В последующие годы княжич Иван становится соправителем отца. На монетах Московского государства появляется надпись «осподари всея Руси», сам он, так же как и отец его, Василий, носит титул «великий князь». В течение двух лет княжич в качестве удельного князя управляет Переславлем-Залесским, одним из ключевых городов Московского государства. Важную роль в воспитании наследника престола играют военные походы, где он является номинальным командующим. Так, в 1455 году^[7] Иван вместе с опытным воеводой Фёдором Басенком совершает победоносный поход против вторгшихся в пределы Руси татар. В августе 1460 года он возглавляет войско Великого княжества Московского, закрывающее путь на Москву вторгшимся в пределы Руси и осадившим Переяславль-Рязанский татарам хана Ахмата.

В марте 1462 года тяжело заболел отец Ивана в великий князь Василий. Незадолго до этого он составил завещание, по которому делил великокняжеские земли между своими сыновьями. Как старший сын, Иван получал не только великое княжение, но и основную часть территории государства в 16 главных городов (не считая Москвы, которой он должен был владеть совместно с братьями). Остальным детям Василия было завещано всего 12 городов; при этом бо́льшая часть бывших столиц удельных княжеств (в частности, Галич в бывшая столица Дмитрия Шемяки) досталась новому великому князю. Когда 27 марта 1462 года Василий умер, Иван без каких-либо проблем стал новым великим князем и исполнил волю отца, наделив братьев землями согласно завещанию.

Вступивший на престол великий князь ознаменовал начало княжения выпуском золотых монет, на которых были отчеканены имена великого князя Ивана III и его сына, наследника престола, Ивана Молодого. Выпуск монет продолжался недолго, и был прекращён спустя непродолжительное время.

Внешняя политика

В течение всего княжения Ивана III главной целью внешней политики страны являлось объединение северо-восточной Руси в единое Московское государство. Необходимо отметить, что эта политика оказалась чрезвычайно удачной. В начале правления Ивана Московское княжество было окружено землями других русских княжеств; умирая, он передал своему сыну Василию страну, объединившую бо́льшую часть этих княжеств. Сохранили относительную (не слишком широкую) самостоятельность лишь Псков, Рязань, Волоколамск и Новгород-Северский.

Начиная с правления Ивана III, особую остроту принимают отношения с Великим Литовским княжеством. Стремление Москвы объединить русские земли явно входило в противоречие с литовскими интересами, а постоянные пограничные стычки и переход пограничных князей и бояр между государствами не способствовали примирению. Между тем, успехи в расширении страны способствовали и росту международных связей со странами Европы.

В правление Ивана III происходит окончательное оформление независимости Российского государства. Бывшая уже в достаточной степени номинальной зависимость от Орды прекращается. Правительство Ивана III решительно поддерживает противников Орды среди татар; в частности, был заключён союз с Крымским ханством. Успешным оказалось и восточное направление внешней политики: сочетая дипломатию и военную силу, Иван III вводит в фарватер московской политики Казанское ханство.

«Собирание земель»

Став великим князем, Иван III начал свою внешнеполитическую деятельность с подтверждения прежних договоров с соседними князьями и общего усиления позиций. Так, были заключены договоры с Тверским и Белозерским княжествами; на престол Рязанского княжества был посажен князь Василий Иванович, женатый на сестре Ивана III.

Начиная с 1470-х годов деятельность, направленная на присоединение остальных русских княжеств, резко усиливается. Первым становится Ярославское княжество, которое окончательно теряет остатки самостоятельности в 1471 году, после смерти князя Александра Фёдоровича. Наследник последнего ярославского князя, князь Даниил Пенко, перешёл на службу Ивана III и позже получил чин боярина. В 1472 году умер князь дмитровский Юрий Васильевич, брат Ивана. Дмитровское княжество перешло к великому князю; однако против этого выступили остальные братья умершего князя Юрия. Назревавший конфликт удалось замять не без помощи вдовы Василия, Марии Ярославны, сделавшей всё, чтобы погасить ссору между детьми. В итоге часть земель Юрия получили и меньшие братья.

В 1474 году пришла очередь Ростовского княжества. Фактически оно входило в состав Московского государства и раньше: великий князь являлся совладельцем Ростова. Теперь же ростовские князья продали в казну «свою половину» княжества, окончательно превратившись, таким образом, в служилую знать. Великий князь передал полученное в состав удела своей матери.

Присоединение Новгорода

Основные статьи: Московско-новгородская война (1471), Московско-новгородская война (1477в1478)

Картина К. В. Лебедева «Марфа Посадница. Уничтожение новгородского веча»

Иначе развивалась ситуация с Новгородом, что объясняется различием в характере государственности удельных княжеств и торгово-аристократического Новгородского государства. Явственная угроза независимости со стороны московского великого князя привела к формированию влиятельной антимосковской партии. Возглавила её энергичная вдова посадника Марфа Борецкая с сыновьями. Явное превосходство Москвы вынуждало сторонников независимости к поиску союзников, прежде всего в в Великом княжестве Литовском. Однако в условиях вражды между православием и католичеством обращение к католику Казимиру, великому князю литовскому, было воспринято вечем крайне неоднозначно, и защищать город был приглашён православный князь Михаил Олелькович, сын киевского князя и двоюродный брат Ивана III, прибывший 8 ноября 1470 года. Однако в связи со смертью новгородского архиепископа Ионы, пригласившего Михаила, и последовавшим обострением внутриполитической борьбы, князь пробыл в новгородской земле недолго, и уже 15 марта 1471 года покинул город. Антимосковской партии удалось одержать во внутриполитической борьбе крупный успех: в Литву было отправлено посольство, после возвращения которого был составлен проект договора с великим князем Казимиром. По этому соглашению, Новгород, признавая власть великого литовского князя, тем не менее сохранял в неприкосновенности своё государственное устройство; Литва же обязывалась помочь в борьбе с Московским государством. Столкновение с Иваном III стало неизбежным.

6 июня 1471 года десятитысячный отряд московских войск под командованием Данилы Холмского выступил из столицы в направлении Новгородской земли, ещё через неделю в поход вышла армия Стриги Оболенского, а 20 июня 1471 года из Москвы начал поход сам Иван III. Продвижение московских войск по землям Новгорода сопровождалось грабежами и насилием, призванными устрашить противника^[8].

Новгород тоже не сидел сложа руки. Из горожан было сформировано ополчение, командование приняли на себя посадники Дмитрий Борецкий и Василий Казимир. Численность этой армии достигала сорока тысяч человек, однако её боеспособность, в связи с поспешностью формирования из не обученных военному делу горожан, оставалась низкой. В июле 1471 года новгородское войско выдвинулось в направлении Пскова, с целью помешать союзной московскому князю псковской армии соединиться с основными силами противников Новгорода. На реке Шелони новгородцы неожиданно столкнулись с отрядом Холмского. 14 июля между противниками началось сражение.

Увоз вечевого колокола. Летописная миниатюра.

В ходе битвы на Шелони новгородская армия была наголову разгромлена. Потери новгородцев составили 12 тысяч человек, около двух тысяч человек попало в плен; Дмитрий Борецкий и ещё трое бояр были казнены. Город оказался в осаде, среди самих новгородцев взяла верх промосковская партия, начавшая переговоры с Иваном III. 11 августа 1471 года был заключён мирный договор, согласно которому Новгород обязывался выплатить контрибуцию в 16 000 рублей, сохранял своё государственное устройство, однако не мог «отдаватися» под власть литовского великого князя^[9]; великому князю московскому была уступлена значительная часть обширной Двинской земли^[10]. Одним из ключевых вопросов отношений Новгорода и Москвы стал вопрос о судебной власти. Осенью 1475 года великий князь прибыл в Новгород, где лично разобрал ряд дел о беспорядках; виновными были объявлены некоторые деятели антимосковской оппозиции. Фактически в этот период в Новгороде складывается судебное двоевластие: ряд жалобщиков направлялись непосредственно в Москву, где и излагали свои претензии. Именно эта ситуация и привела к появлению повода для новой войны, закончившейся падением Новгорода.

Весной 1477 года в Москве собралось некоторое количество жалобщиков из Новгорода. Среди этих людей были два мелких чиновника в подвойский Назар и дьяк Захарий^[11]. Излагая своё дело, они назвали великого князя «государем» вместо традиционного обращения «господин», предполагавшего равенство «господина великого князя» и «господина великого Новгорода». Москва немедленно ухватилась за этот предлог; в Новгород были отправлены послы, потребовавшие официального признания титула государя, окончательного перехода суда в руки великого князя, а также устройства в городе великокняжеской резиденции. Вече, выслушав послов, отказалось принять ультиматум и начало подготовку к войне.

9 октября 1477 года великокняжеская армия отправилась в поход на Новгород. К ней присоединились войска союзников в Твери и Пскова. Начавшаяся осада города выявила глубокие разногласия среди защитников: сторонники Москвы настаивали на мирных переговорах с великим князем. Одним из сторонников заключения мира являлся новгородский архиепископ Феофил, что давало противникам войны определённый перевес, выразившийся в отправлении к великому князю посольства с архиепископом во главе. Но попытка договориться на прежних условиях не увенчалась успехом: от имени великого князя послам были заявлены жёсткие требования («Вечу колоколу в отчине нашей в Новгороде не быти, посаднику не быти, а государство нам свое держати»), фактически означавшие конец новгородской независимости. Столь явно выраженный ультиматум привёл к началу в городе новых беспорядков; из-за городских стен начался переход в ставку Ивана III высокопоставленных бояр, в том числе военного предводителя новгородцев, князя Василия Гребенки-Шуйского. В итоге решено было уступить требованиям Москвы, и 15 января 1478 года Новгород сдался, вечевые порядки были упразднены, а вечевой колокол и городской архив были отправлены в Москву.

«Стояние на Угре» и освобождение от власти Орды

Основная статья: Стояние на Угре

Стояние на Угре. Миниатюра летописного свода (XVI век)

Отношения с Ордой, и без того бывшие напряжёнными, к началу 1470-х годов окончательно испортились. Орда продолжала распадаться; на территории прежней Золотой орды, помимо непосредственного преемника («Большой Орды»), образовались также Астраханская, Казанская, Крымская, Ногайская и Сибирская Орды. В 1472 году хан Большой Орды Ахмат начал поход на Русь. У Тарусы татары встретили многочисленное русское войско. Все попытки ордынцев переправиться через Оку были отбиты. Ордынскому войску удалось сжечь город Алексин, однако поход в целом окончился провалом. Вскоре (в том же 1472 или в 1476 году) Иван III прекратил уплату дани хану Большой Орды, что неминуемо должно было привести к новому столкновению^[12]. Однако до 1480 года Ахмат был занят борьбой с Крымским ханством^[13].

Картина Н. С. Шустова «Иоанн III свергает татарское иго, разорвав изображение хана и приказав умертвить послов» (1862)

По сообщению «Казанской истории» (литературного памятника, написанного не ранее 1564 года), непосредственным поводом к началу войны стала казнь ордынского посольства, отправленного Ахматом к Ивану III за данью. Согласно этому известию, великий князь, отказавшись выплачивать деньги хану, взял «басму лица его» и растоптал её; после этого все ордынские послы, кроме одного, были казнены^[14]. Впрочем, сообщения «Казанской истории», содержащие в том числе и ряд фактических ошибок, носят откровенно легендарный характер и, как правило, не воспринимаются современными историками всерьёз^[15].

Так или иначе, летом 1480 года хан Ахмат двинулся на Русь. Ситуация для Московского государства осложнялась ухудшением отношений с западными соседями. Литовский великий князь Казимир вошёл в союз с Ахматом и мог напасть в любой момент, а расстояние от принадлежавшей Литве Вязьмы до Москвы литовское войско могло преодолеть за несколько дней. Войска Ливонского ордена напали на Псков. Ещё одним ударом для великого князя Ивана стал мятеж родных братьев: удельные князья Борис и Андрей Большой, недовольные притеснениями великого князя (так, в нарушение обычаев, Иван III после смерти брата Юрия забрал весь его удел себе, не поделился с братьями богатой добычей, взятой в Новгороде, а также нарушил старинное право отъезда дворян, приказав схватить князя Оболенского, отъехавшего от великого князя к его брату Борису) вместе со всем своим двором и дружинами отъехали к литовской границе и вступили в переговоры с Казимиром. И хотя в результате активных переговоров с братьями, в результате торгов и обещаний, Ивану III удалось предотвратить их выступление против него, угроза повторения гражданской войны не оставила Великое княжество Московское.

Выяснив, что хан Ахмат двигается к границе Великого княжества Московского, Иван III, собрав войска, также направился на юг, к реке Оке. На помощь великокняжескому войску пришли также войска тверского великого князя. В течение двух месяцев готовая к бою армия ждала противника, однако хан Ахмат, также готовый к бою, не начинал наступательных действий. Наконец, в сентябре 1480 года хан Ахмат переправился через Оку южнее Калуги и направился по литовской территории к реке Угре в границе между московскими и литовскими владениями.

30 сентября Иван III оставил войска и выехал в Москву, дав распоряжение войскам под формальным командованием наследника, Ивана Молодого, при котором также состоял его дядя, удельный князь Андрей Васильевич Меньшой, двинуться в направлении реки Угры. Одновременно князь приказал сжечь Каширу. Источники упоминают о колебаниях великого князя; в одной из летописей даже отмечается, что Иван запаниковал: «ужас наиде на нь, и въсхоте бежати от брега, а свою великую княгиню Римлянку и казну с нею посла на Белоозеро»^[16].

Последующие события трактуются в источниках неоднозначно. Автор независимого московского свода 1480-х годов пишет о том, что появление великого князя в Москве произвело тягостное впечатление на горожан, среди которых поднялся ропот: «Егда ты, государь князь великый, над нами княжишь в кротости и в тихости, тогда нас много в безлепице продаешь (много взыскиваешь того, что не следует). А нынеча, сам разгневив царя, выхода ему не платив, нас выдаешь царю и татаром». После этого в летописи сообщается о том, что ростовский епископ Вассиан, встретивший князя вместе с митрополитом, прямо обвинил его в трусости; после этого Иван, опасаясь за свою жизнь, уехал в Красное сельцо к северу от столицы. Великая княгиня Софья с приближёнными и государевой казной была отправлена в безопасное место, на Белоозеро, ко двору удельного князя Михаила Верейского^[17]. Мать великого князя покинуть Москву отказалась. По словам этой летописи, великий князь неоднократно пытался вызвать к себе из войска сына, Ивана Молодого, посылая ему грамоты, которые тот проигнорировал; тогда Иван приказал князю Холмскому силой доставить к нему сына. Холмский не выполнил этот приказ, попытавшись уговорить княжича, на что тот, согласно сообщению этой летописи, ответил: «Подобает мне здесь умереть, а не к отцу ехать». Также в качестве одной из мер по подготовке ко вторжению татар великий князь приказал сжечь московский посад.

Как отмечает Р. Г. Скрынников, рассказ этой летописи находится в явном противоречии с рядом других источников. Так, в частности, изображение ростовского епископа Вассиана как злейшего обличителя великого князя не находит подтверждения; судя по «Посланию» и фактам биографии, Вассиан был полностью лоялен к великому князю. Исследователь связывает создание этого свода с окружением наследника престола Ивана Молодого и династической борьбой в великокняжеской семье. Это, по его мнению, объясняет как осуждение действий Софьи, так и похвалы в адрес наследника в в противовес нерешительным (превратившимся под пером летописца в трусливые) действиям великого князя^[18].

Вместе с тем, сам факт отъезда Ивана III в Москву зафиксирован практически во всех источниках; различие в летописных рассказах относится лишь к продолжительности этой поездки. Великокняжеские летописцы сводили эту поездку всего к трём дням (30 сентября в 3 октября 1480 года). Очевиден также факт колебаний в великокняжеском окружении; великокняжеский свод первой половины 1490-х годов упоминает в качестве противника сопротивления татарам окольничего Григория Мамона; враждебный Ивану III независимый свод 1480-х годов помимо Григория Мамона упоминает также Ивана Ощеру, а ростовская летопись в конюшего Василия Тучко. Тем временем в Москве великий князь провёл совещание со своими боярами, и распорядился насчёт подготовки столицы к возможной осаде. При посредничестве матери были проведены активные переговоры с мятежными братьями, закончившиеся восстановлением отношений. 3 октября великий князь выехал из Москвы в войска, однако, не доехав до них, расположился в городке Кременец в 60 верстах от устья Угры, где и дождался подхода отрядов прекративших мятеж братьев в Андрея Большого и Бориса Волоцкого. Тем временем на Угре начались ожесточённые столкновения. Попытки ордынцев переправиться через реку были успешно отбиты русскими войсками. Вскоре Иван III отправил к хану посла Ивана Товаркова с богатыми дарами, прося его отступить прочь и «улус» его не разорять. Хан потребовал личного присутствия князя, однако тот ехать к нему отказался; также князь отказался от предложения хана послать к нему сына, брата или известного своей щедростью посла Никифора Басенкова (ранее часто ездившего в Орду).

26 октября 1480 года река Угра замёрзла. Русская армия, собравшись вместе, отошла к городу Кременцу, затем к Боровску. 11 ноября хан Ахмат отдал приказ отступить. Небольшой татарский отряд сумел разорить ряд русских волостей под Алексиным, но после того, как в его направлении были отправлены русские войска, также отошёл в степь. Отказ Ахмата от преследования русских войск объясняется неподготовленностью ханского войска к ведению войны в условиях суровой зимы в как сообщает летопись, «бяху бо татарове нагы и босы, ободралися». Кроме того, стало совершенно ясно, что король Казимир не собирается выполнять своих союзнических обязательств по отношению к Ахмату. Помимо отражения нападения союзных Ивану III крымских войск, Литва была занята решением внутренних проблем. «Стояние на Угре» завершилось фактической победой Русского государства, получившего желанную независимость. Хан же Ахмат вскоре был убит; после его смерти в Орде разгорелась междоусобица.

Противостояние с Великим княжеством Литовским и Пограничная война 1487в1494 годов

Основная статья: Русско-литовская война 14871494

Существенные перемены произошли в правление Ивана III в отношениях Московского государства с Великим княжеством Литовским. Первоначально дружеские (литовский великий князь Казимир даже был назначен, по завещанию Василия II, опекуном детей великого московского князя), они постепенно ухудшались. Стремление Москвы объединить русские земли постоянно наталкивалось на противодействие Литвы. Попытка новгородцев перейти под власть Казимира не способствовала дружбе двух государств, а союз Литвы и Орды в 1480 году, во время «стояния на Угре», накалил отношения до предела. Именно к этому времени относится формирование союза Российского государства и Крымского ханства.

Начиная с 1480-х годов, обострение ситуации доводит дело до пограничных стычек. В 1481 году в Литве был раскрыт заговор князей Ивана Юрьевича Гольшанского, Михаила Олельковича и Фёдора Ивановича Бельского^[19], хотевших со своими владениями перейти к великому московскому князю; Иван Гольшанский и Михаил Олелькович были казнены, князю Бельскому удалось бежать в Москву, где он получил в управление ряд областей на литовской границе^[20]. В 1482 году в Москву бежал князь Иван Глинский. В том же году литовский посол Богдан Сакович потребовал от московского князя признать права Литвы на Ржеву и Великие Луки, и их волости^[21].

В условиях противостояния с Литвой приобрёл особую важность союз с Крымом. Следуя достигнутым соглашениям, осенью 1482 года крымский хан совершил опустошительный набег на литовскую Украину. Как сообщала Никоновская летопись, «сентября 1, по слову великого князя Московского Ивана Васильевича всея Руси прийде Менгли-Гирей, царь Крымский Перекопьскии Орда, со всею силою своею на королеву державу и град Киев взя и огнем сожже, а воеводу Киевского пана Ивашка Хотковича изымал, а оного полону безчислено взя; и землю Киевскую учишша пусту». По словам Псковской летописи, в результате похода пали 11 городов, вся округа была разорена. Великое княжество Литовское было серьёзно ослаблено.

Пограничные споры между двумя государствами не утихали на протяжении всех 1480-х годов. Ряд волостей, находившихся первоначально в совместном московско-литовском (или новгородско-литовском) владении, был фактически оккупирован войсками Ивана III (прежде всего это касается Ржевы, Торопца и Великих Лук). Периодически возникали стычки между служившими Казимиру вяземскими князьями и русскими удельными князьями, а также между мезецкими князьями (сторонниками Литвы) и перешедшими на сторону Москвы князьями Одоевскими и Воротынскими. Весной 1489 года дело дошло до открытых вооружённых столкновений между литовскими и русскими войсками, а в декабре 1489 года на сторону Ивана III перешёл целый ряд пограничных князей. Протесты и взаимный обмен посольствами не дали никакого результата, и необъявленная война продолжилась.

7 июня 1492 года умер Казимир, великий князь литовский и русский и король Польши. После него на престол Великого княжества литовского и русского был избран его сын, Александр. Польским королём стал ещё один сын Казимира в Ян Ольбрахт. Неизбежная неразбериха, связанная со сменой литовского великого князя, ослабляла княжество, чем не преминул воспользоваться Иван III. В августе 1492 года против Литвы были посланы войска. Во главе их стоял князь Фёдор Телепня Оболенский. Были взяты города Мценск, Любутск, Мосальск, Серпейск, Хлепень, Рогачёв, Одоев, Козельск, Перемышль и Серенск. На сторону Москвы перешёл ряд местных князей, что усилило позиции русских войск. Столь быстрые успехи войск Ивана III заставили нового великого литовского князя Александра начать переговоры о мире. Одним из средств урегулирования конфликта, предложенных литовцами, была женитьба Александра на дочери Ивана; великий князь московский отнёсся к этому предложению с интересом, однако потребовал решить сперва все спорные вопросы, что привело к провалу переговоров.

В конце 1492 года на театр военных действий выступило литовское войско с князем Семёном Ивановичем Можайским. В начале 1493 года литовцы сумели ненадолго захватить города Серпейск и Мезецк, однако в ходе ответного контрудара московских войск они были отбиты; помимо этого, московскому войску удалось взять Вязьму и ещё ряд городов. В июне-июле 1493 года великий князь литовский Александр отправил посольство с предложением заключить мир. В результате длительных переговоров 5 февраля 1494 года был, наконец, заключён мирный договор. Согласно нему, бо́льшая часть земель, завоёванных русскими войсками, входила в состав Российского государства. Помимо прочих городов, стала российской и находившаяся недалеко от Москвы стратегически важная крепость Вязьма. Литовскому великому князю возвращались города Любутск, Мезецк и Мценск, и некоторые другие. Также было получено согласие московского государя на брак его дочери Елены с литовским великим князем Александром.

Союз с Крымским ханством

Крымский хан Менгли-Гирей (фрагмент османской миниатюры XVI века)

Дипломатические отношения между Московским государством и Крымским ханством в правление Ивана III оставались дружескими. Первый обмен грамотами между странами произошёл в 1462 году, а 1472 году было заключено соглашение о взаимной дружбе. В 1474 году между ханом Менгли-Гиреем и Иваном III был заключён союзный договор, который, впрочем, остался на бумаге, так как крымскому хану вскоре стало не до совместных действий: в ходе войны с Османской империей Крым потерял свою независимость, а сам Менгли-Гирей попал в плен, и лишь в 1478 году вновь взошёл на престол (теперь уже в качестве турецкого вассала). Тем не менее, в 1480 году союзный договор Москвы и Крыма был заключён вновь, при этом в договоре прямо назывались враги, против которых стороны должны были действовать совместно в хан Большой Орды Ахмат и великий литовский князь. В этом же году крымцы совершили поход на Подолию^[22], что не позволило королю Казимиру помочь Ахмату во время «стояния на Угре».

В марте 1482 года в связи с ухудшившимися отношениями с Великим литовским княжеством к хану Менгли-Гирею вновь отправилось московское посольство. Осенью 1482 года войска крымского ханства совершили опустошительный набег на литовскую Украину. Среди прочих городов, был взят Киев, разорена вся южная Русь. Из своей добычи хан послал Ивану потир и дискос из ограбленного крымцами киевского Софийского собора^[23]. Опустошение земель серьёзно повлияло на боеспособность Великого литовского княжества.

В последующие годы русско-крымский союз показал свою действенность. В 1485 году уже русские войска совершили поход в ордынские земли по просьбе подвергшегося нападению ордынцев Крымского ханства. В 1491 году, в связи с новыми крымско-ордынскими стычками, эти походы были вновь повторены. Русская поддержка сыграла важную роль в победе крымских войск над Большой ордой. Попытка Литвы в 1492 году переманить Крым на свою сторону не удалась: с 1492 года Менгли-Гирей приступил к ежегодным походам на принадлежащие Литве и Польше земли^[22]. В ходе русско-литовской войны 1500в1503 годов Крым оставался союзником России. В 1500 году Менгли-Гирей дважды опустошал принадлежавшие Литве земли южной Руси, доходя до Бреста. Действия союзной Литве Большой Орды были вновь нейтрализованы действиями как крымских, так и русских войск. В 1502 году, разгромив, наконец, хана Большой орды, крымский хан совершил новый набег, опустошив часть Правобережной Украины и Польши. Однако после удачного для Московского государства окончания войны наблюдается ухудшение отношений. Во-первых, исчез общий враг в Большая Орда, против которой в немалой степени был направлен русско-крымский союз. Во-вторых, теперь Россия становится непосредственным соседом Крымского ханства, а значит, теперь набеги крымцев могли совершаться не только на литовскую, но и на российскую территорию. И, наконец, в-третьих, русско-крымские отношения ухудшились из-за казанской проблемы; дело в том, что хан Менгли-Гирей не одобрил заточение низвергнутого казанского хана Абдул-Латифа в Вологде^[24]. Тем не менее, в правление Ивана III Крымское ханство оставалось союзником Московского государства, ведя совместные войны против общих врагов в Великого княжества Литовского и Большой Орды, и лишь после смерти великого князя начинаются постоянные набеги крымцев на принадлежавшие русскому государству земли.

Отношения с Казанским ханством

Основная статья: Русско-казанские войны

Крайне важным направлением внешней политики России оставались отношения с Казанским ханством. Первые годы правления Ивана III они оставались мирными. После смерти деятельного хана Махмуда, на престол взошёл его сын Халиль, а вскоре умершему Халилю, в свою очередь, в 1467 году наследовал ещё один сын Махмуда в Ибрагим. Однако ещё жив был брат хана Махмуда в престарелый Касим, правивший зависящим от Москвы Касимовским ханством; группа заговорщиков во главе с князем Абдул-Мумином попыталась пригласить его на казанский престол. Эти намерения нашли поддержку у Ивана III, и в сентябре 1467 года воины касимовского хана совместно с московскими войсками под командованием князя Ивана Стриги-Оболенского начали наступление на Казань. Однако поход оказался неудачным: встретив сильную армию Ибрагима, московские войска не решились перейти Волгу, и отступили. Зимой того же года казанские отряды совершили поход в пограничные русские земли, разорив окрестности Галича Мерьского. В ответ русскими войсками был совершён карательный набег на входившие в состав Казанского ханства земли черемисов. В 1468 году пограничные стычки продолжились; крупным успехом казанцев стало взятие столицы вятской земли в Хлынова.

Весна 1469 года ознаменовалась новым походом московских войск на Казань. В мае русские войска начали осаду города. Тем не менее, активные действия казанцев позволили сначала приостановить наступление двух московских армий, а потом нанести им поражение поодиночке; русские отряды были вынуждены отступить. В августе 1469 года, получив пополнение, войска великого князя начали новый поход на Казань, однако в связи с ухудшением отношений с Литвой и Ордой Иван III согласился заключить мир с ханом Ибрагимом; по его условиям казанцы выдавали всех захваченных ранее пленных. В течение восьми лет после этого отношения сторон оставались мирными. Однако в начале 1478 года отношения вновь накалились. Поводом на этот раз стал поход казанцев против Хлынова. Русские войска выступили на Казань, однако не достигли сколь-либо значительных результатов, и новый мирный договор был заключён на тех же условиях, что и в 1469 году.

В 1479 году хан Ибрагим умер. Новым правителем Казани стал Ильхам (Алегам), сын Ибрагима, ставленник партии, ориентировавшейся на Восток (в первую очередь на Ногайскую орду). Кандидат же от прорусской партии, ещё один сын Ибрагима, 10-летний царевич Мухаммед-Эмин, был отправлен в Московское государство. Это давало России повод для вмешательства в казанские дела. В 1482 году Иван III начал подготовку к новому походу; была собрана армия, при которой состояла также артиллерия под руководством Аристотеля Фиораванти, однако активное дипломатическое противодействие казанцев и их готовность пойти на уступки позволили сохранить мир. В 1484 году московское войско, подойдя к Казани, способствовало свержению хана Ильхама. На престол вступил ставленник промосковской партии 16-летний Мухаммед-Эмин. В конце 1485 в начале 1486 года на казанский престол вновь взошёл Ильхам (также не без поддержки Москвы), а вскоре русские войска совершили на Казань ещё один поход. 9 июля 1487 года город сдался. Видные деятели антимосковской партии были казнены, на трон вновь был посажен Мухаммед-Эмин, а хан Ильхам вместе с семьёй был отправлен в заточение в Россию^[25]. По результатам этой победы Иван III принял титул «князя Болгарского»^[26]; влияние России на Казанское ханство значительно выросло.

Следующее обострение отношений произошло в середине 1490-х годов. В среде казанской знати, недовольной политикой хана Мухаммед-Эмина, сформировалась оппозиция с князьями Кель-Ахметом (Калиметом), Ураком, Садыром и Агишем во главе. Она пригласила на престол сибирского царевича Мамука, который в середине 1495 года прибыл в Казань с войском. Мухаммед-Эмин с семьёй бежал в Россию. Однако через некоторое время Мамук вошёл в конфликт с некоторыми князьями, пригласившими его. Пока Мамук находился в походе, в городе произошёл переворот под предводительством князя Кель-Ахмета. На престол был приглашён живший в Российском государстве Абдул-Латиф, брат Мухаммед-Эмина, который и стал следующим ханом Казани. Попытка казанских эмигрантов с князем Ураком во главе в 1499 году посадить на престол Агалака, брата свергнутого хана Мамука, не увенчалась успехом. При помощи русских войск Абдул-Латифу удалось отбить нападение.

В 1502 году начавший проводить самостоятельную политику Абдул-Латиф был смещён при участии русского посольства и князя Кель-Ахмета. На казанский престол был вновь (в третий раз) возведён Мухаммед-Амин. Но теперь он начал проводить значительно более самостоятельную политику, направленную на прекращение зависимости от Москвы. Был арестован лидер прорусской партии князь Кель-Ахмет; к власти пришли противники влияния Российского государства. 24 июня 1505 года, в день ярмарки, в Казани произошёл погром; находившиеся в городе русские подданные были убиты либо обращены в рабство, а их имущество разграблено^[27]. Началась война. Однако 27 октября 1505 года Иван III умер, и вести её пришлось уже наследнику Ивана, Василию III.

Северо-западное направление: войны с Ливонией и со Швецией

Вид на Ивангородскую крепость

Присоединение Новгорода сдвинуло границы Московского государства на северо-запад, в результате чего непосредственным соседом на этом направлении стала Ливония. Продолжавшееся ухудшение псковско-ливонских отношений в конечном итоге вылилось в открытое столкновение, и в августе 1480 года ливонцы осадили Псков в впрочем, безуспешно. В феврале следующего, 1481 года инициатива перешла к русским войскам: великокняжеские силы, присланные для помощи псковичам, совершили увенчавшийся рядом побед поход в ливонские земли. 1 сентября 1481 года стороны подписали перемирие сроком на 10 лет^[28]. В последующие несколько лет отношения с Ливонией, прежде всего торговые, развивались вполне мирно. Тем не менее, правительство Ивана III предприняло ряд мер по усилению оборонительных сооружений северо-запада страны. Наиболее значительным событием этого плана являлась постройка в 1492 году каменной крепости Ивангород на реке Нарове, напротив ливонской Нарвы^[29].

Помимо Ливонии, ещё одним соперником Великого княжества Московского на северо-западном направлении являлась Швеция. По Ореховецкому договору 1323 года новгородцы уступили шведам ряд территорий; теперь, по мнению Ивана III, наступил момент вернуть их. 8 ноября 1493 года Великое княжество Московское заключило союзнический договор с датским королём Гансом (Иоганном), соперником правителя Швеции Стена Стуре. Открытый конфликт вспыхнул в 1495 году; в августе русская армия начала осаду Выборга. Тем не менее, эта осада оказалась безуспешной, Выборг устоял, а великокняжеские войска были вынуждены вернуться домой. Зимой и весной 1496 года русские войска совершили ряд рейдов на территорию шведской Финляндии. В августе 1496 года ответный удар нанесли уже шведы: войско на 70 судах, спустившись под Нарове, высадилось под Ивангородом. Наместник великого князя, князь Юрий Бабич, бежал, и 26 августа шведы взяли крепость приступом и сожгли. однако через некоторое время шведские войска покинули Ивангород, и он был в короткий срок восстановлен и даже расширен. В марте 1497 года в Новгороде было заключено перемирие на 6 лет, окончившее русско-шведскую войну^[30].

Тем временем отношения с Ливонией значительно ухудшились. Учитывая неизбежность новой русско-литовской войны, в 1500 году к великому магистру Ливонского ордена Плеттенбергу было направлено посольство от литовского великого князя Александра, с предложением о союзе. Памятуя о прежних попытках Литвы подчинить себе Тевтонский орден, Плеттенберг дал своё согласие не сразу, а лишь в 1501 году, когда вопрос о войне с Россией был решён окончательно. Договор, подписанный в Вендене 21 июня 1501 года, завершил оформление союза.

Поводом к началу военных действий стал арест в Дерпте около 150 русских купцов. В августе обе стороны направили друг против друга значительные военные силы, и 27 августа 1501 года русские и ливонские войска сошлись в сражении на реке Серице (в 10 км от Изборска). Битва окончилась победой ливонцев; взять Изборск им не удалось, но 7 сентября пала псковская крепость Остров. В октябре войска Великого княжества Московского (в числе которых находились также подразделения служилых татар) совершили ответный рейд в Ливонию.

В кампании 1502 года инициатива находилась на стороне ливонцев. Началась она вторжением из Нарвы; в марте под Ивангородом погиб московский наместник Иван Лобан-Колычев; ливонские войска нанесли удар в направлении Пскова, попытавшись взять Красный городок. В сентябре войска Плеттенберга нанесли новый удар, вновь осадив Изборск и Псков. В сражении у озера Смолина ливонцам удалось разбить русскую армию, однако добиться бо́льших успехов они не смогли, и в следующем году были проведены переговоры о мире. 2 апреля 1503 года Ливонский орден и Российское государство заключили перемирие сроком на шесть лет, восстановившее отношения на условиях статус-кво^[31].

Война с Литвой 1500в1503 годов

Основная статья: Русско-литовская война 15001503

Великий князь литовский Александр с супругой, Еленой Ивановной, дочерью Ивана III. Польская гравюра.

Несмотря на урегулирование пограничных споров, приведших к необъявленной войне 1487в1494 годов, отношения с Литвой продолжали оставаться напряжёнными. Граница между государствами продолжала оставаться весьма нечёткой, что в перспективе было чревато новым обострением отношений. К традиционным пограничным спорам прибавилась ещё и религиозная проблема. В мае 1499 года в Москву от наместника Вязьмы поступили сведения о притеснении православия в Смоленске. Помимо этого, великий князь узнал о попытке навязать католическую веру его дочери Елене, супруге великого литовского князя Александра^[32]. Всё это не способствовало сохранению мира между странами.

В конце 1499-начале 1500 года в Московское государство перешёл со своими вотчинами князь Семён Бельский; также на сторону Москвы перешли города Серпейск и Мценск. В апреле 1500 года на службу Ивану III перешли князья Семен Иванович Стародубский и Василий Иванович Шемячич Новгород-Северский, и в Литву было отправлено посольство с объявлением войны. По всей границе развернулись боевые действия. В результате первого удара русских войск был взят Брянск, сдались города Радогощ, Гомель, Новгород-Северский, пал Дорогобуж; на службу к Ивану III перешли князья Трубецкие и Мосальские. Главные усилия московских войск были сосредоточены на смоленском направлении, куда литовским великим князем Александром было отправлено войско под командованием великого литовского гетмана Константина Острожского. Получив известие, что московские войска стоят на речке Ведроши, гетман направился туда же. 14 июля 1500 года в ходе битвы при Ведроши литовские войска потерпели сокрушительное поражение; погибло более 8 000 литовских воинов; гетман Острожский попал в плен. 6 августа 1500 года под ударом русских войск пал Путивль, 9 августа союзные Ивану III псковские войска взяли Торопец. Поражение у Ведроши нанесло Великому княжеству Литовскому чувствительный удар. Ситуация усугублялась набегами союзного Москве крымского хана Менгли-Гирея.

Кампания 1501 года не принесла решительного успеха ни одной стороне. Боевые действия между московскими и литовскими войсками ограничились небольшими по размеру стычками^[33]; осенью 1501 года московские войска провели безуспешную осаду Мстиславля. Крупным успехом литовской дипломатии была нейтрализация крымской угрозы при помощи Большой Орды. Ещё одним фактором, действовавшим против Московского государства, стало серьёзное ухудшение отношений с Ливонией, приведшее в августе 1501 года к полномасштабной войне. Помимо этого, после смерти польского короля Яна Ольбрахта (17 июня 1501 года) великий князь литовский Александр стал ещё и польским королём.

Весной 1502 года боевые действия велись неактивно. Ситуация изменилась в июне, после того как крымскому хану удалось наконец разгромить хана Большой орды Ших-Ахмеда, что позволило уже в августе совершить новый разорительный набег. Свой удар нанесли и московские войска: 14 июля 1502 года армия под командованием Дмитрия Жилки, сына Ивана III, выступила под Смоленск. Однако ряд просчётов (недостаток артиллерии и невысокая дисциплина собранного войска), а также упорная оборона защитников не позволили взять город. К тому же литовскому великому князю Александру удалось сформировать наёмное войско, также выступившее в направлении Смоленска. В итоге 23 октября 1502 года русская армия сняла осаду Смоленска и отступила.

В начале 1503 года между государствами начались мирные переговоры. Однако как литовские, так и московские послы выдвинули заведомо неприемлемые условия мира; в результате компромисса было решено подписать не мирный договор, а перемирие, сроком на 6 лет. Согласно нему, во владении Российского государства оставались (формально в на срок перемирия) 19 городов с волостями, составлявшие до войны около трети земель Великого княжества Литовского; так, в частности, в состав русского государства вошли: Чернигов, Новгород-Северский, Стародуб, Гомель, Брянск, Торопец, Мценск, Дорогобуж. Перемирие, известное под названием Благовещенского (по празднику Благовещения), было подписано 25 марта 1503 года.

Продолжение «собирания земель» и «тверское взятие»

Память: Иван III на почтовой марке России, 1995

После присоединения Новгорода политика «собирания земель» была продолжена. При этом действия великого князя были более активны. В 1481 году, после смерти бездетного брата Ивана III, удельного вологодского князя Андрея Меньшого, весь его надел перешёл к великому князю. 4 апреля 1482 года верейский князь Михаил Андреевич заключил с Иваном договор, согласно которому после его смерти к великому князю переходило Белоозеро, что явно нарушало права наследника Михаила в его сына Василия. После бегства Василия Михайловича в Литву Михаил 12 декабря 1483 года заключил с Иваном III новый договор, согласно которому после смерти верейского князя великому князю отходил уже весь удел Михаила Андреевича (князь Михаил скончался 9 апреля 1486 года). 4 июня 1485 года, после смерти матери великого князя, княгини Марии (в иночестве Марфы), в состав великокняжеских владений вошёл её удел, в том числе половина Ростова.

Серьёзной проблемой оставались отношения с Тверью. Зажатое между Москвой и Литвой, великое тверское княжество переживало не лучшие времена. В его составе также существовали удельные княжества; с 60-х годов XV века начинается переход тверской знати на московскую службу. Источники также сохранили упоминания о распространении в Твери различных ересей. Не улучшали отношений и многочисленные земельные споры москвичей-вотчинников, владевших землёй в Тверском княжестве, и тверичей. В 1483 году вражда перешла в вооружённое противостояние. Формальным поводом к нему стала попытка тверского князя Михаила Борисовича укрепить свои связи с Литвой посредством династического брака и союзного договора. Москва отреагировала на это разрывом отношений и посылкой войск в тверские земли^[34]; тверской князь признал своё поражение и в октябре-декабре 1484 года заключил с Иваном III мирный договор. Согласно нему, Михаил признавал себя «меньшим братом» великого московского князя, что в политической терминологии того времени означало фактическое превращение Твери в удельное княжество; договор о союзе с Литвой, разумеется, разрывался.

В 1485 году, использовав в качестве повода поимку гонца от Михаила Тверского к литовскому великому князю Казимиру, Москва вновь разорвала отношения с Тверским княжеством и начала боевые действия. В сентябре 1485 года русские войска начали осаду Твери. Значительная часть тверских бояр и удельных князей перешла на московскую службу, а сам князь Михаил Борисович, захватив казну, бежал в Литву. 15 сентября 1485 года Иван III вместе с наследником престола княжичем Иваном Молодым въехал в Тверь. Тверское княжество было передано в удел наследнику престола; кроме того, сюда был назначен московский наместник.

В 1486 году Иван III заключил новые договоры со своими братьями-удельными князьями в Борисом и Андреем. Помимо признания великого князя «старейшим» братом, новые договоры признавали его также «господином», и использовали титул «великий князь всея Руси». Тем не менее, положение братьев великого князя оставалось крайне шатким. В 1488 году князю Андрею доложили, что великий князь готов арестовать его. Попытка объясниться привела к тому, что Иван III поклялся «Богом и землею и Богом сильным, творцом всея твари» в том, что не собирался преследовать брата. Как отмечают Р. Г. Скрынников и А. А. Зимин, форма этой клятвы была весьма необычна для православного государя.

В 1491 году в отношениях Ивана и Андрея Большого наступила развязка. 20 сентября угличский князь был арестован и брошен в тюрьму; попали в тюрьму и его дети, княжичи Иван и Дмитрий. Через два года князь Андрей Васильевич Большой умер, а ещё через четыре года великий князь, собрав высшее духовенство, публично покаялся в том, что «своим грехом, несторожею, его уморил». Тем не менее, покаяние Ивана ничего не изменило в судьбе детей Андрея: всю свою оставшуюся жизнь племянники великого князя провели в заточении^[35].

Во время ареста Андрея Большого под подозрением оказался и другой брат князя Ивана в Борис, князь Волоцкий. Однако ему удалось оправдаться перед великим князем и остаться на свободе. После его смерти в 1494 году княжество было разделено между детьми Бориса: Иван Борисович получил Рузу, а Фёдор в Волоколамск; в 1503 году князь Иван Борисович умер бездетным, оставив владения Ивану III.

Серьёзная борьба между сторонниками самостоятельности и приверженцами Москвы развернулась в начале 1480-х годов в сохранившей значительную автономию Вятке. Первоначально успех сопутствовал антимосковской партии; в 1485 году вятчане отказались участвовать в походе на Казань. Ответный поход московских войск не увенчался успехом, более того, из Вятки был изгнан московский наместник; наиболее видные сторонники великокняжеской власти были вынуждены бежать. Лишь в 1489 году московские войска под командованием Даниила Щени добились капитуляции города и окончательно присоединили Вятку к Российскому государству.

Практически утратило свою самостоятельность и Рязанское княжество. После смерти в 1483 году князя Василия на рязанский престол взошёл его сын, Иван Васильевич. Ещё один сын Василия, Фёдор, получил Перевитеск (он умер в 1503 году бездетным, оставив владения Ивану III). Фактической правительницей княжества стала вдова Василия, Анна, сестра Ивана III. В 1500 году рязанский князь Иван Васильевич умер; опекуншей малолетнего князя Ивана Ивановича стала сначала его бабка Анна, а после её смерти в 1501 году в его мать Аграфена. В 1520 году со взятием москвичами в плен рязанского князя Ивана Ивановича фактически Рязанское княжество окончательно превращается в удельное княжество в составе Российского государства.

Отношения с Псковской землёй, оставшейся в конце правления Ивана III практически единственным независимым от Москвы русским княжеством, также проходили в русле постепенного ограничения государственности. Так, псковичи теряют последние возможности влиять на выбор князей-великокняжеских наместников. В 1483в1486 годах в городе произошёл конфликт между, с одной стороны, псковскими посадниками и «черными людьми», и, с другой стороны, великокняжеским наместником князем Ярославом Оболенским и крестьянами («смердами»). В этом конфликте Иван III поддержал своего наместника; в конечном итоге, псковская верхушка капитулировала, выполнив требования великого князя.

Следующий конфликт между великим князем и Псковом разгорелся в начале 1499 года. Дело в том, что Иван III решил пожаловать своего сына, Василия Ивановича, новгородским и псковским княжением. Псковичи расценили решение великого князя как нарушение «старины»; попытки посадников в ходе переговоров в Москве изменить ситуацию привели лишь к их аресту. Только к сентябрю того же года, после обещания Ивана соблюдать «старину», конфликт был разрешён.

Впрочем, несмотря на эти разногласия, Псков оставался верным союзником Москвы. Псковская помощь сыграла важную роль в походе на Новгород 1477в1478 годах; псковичи внесли весомый вклад в победы русских войск над силами Великого княжества Литовского. В свою очередь, московские полки приняли посильное участие в отражении ударов ливонцев и шведов.

Походы на Пермь и Югру

Осваивая Северное Поморье, Московское государство, с одной стороны, столкнулось с противодействием Новгорода, считавшего эти земли своими, и, с другой стороны, с возможностью начать продвижение на север и северо-восток, за Уральские горы, на реку Обь, в нижнем течении которой находилась известная ещё новгородцам Югра. В 1465 году по приказу Ивана III поход на Югру совершили жители Устюга под руководством великокняжеского воеводы Тимофея (Василия) Скрябы. Поход был достаточно удачен: подчинив ряд мелких югорских князей, войско вернулось с победой. В 1467 году не очень удачный поход против независимых вогуличей (манси) совершили вятчане и коми-пермяки^[36].

Получив по договору 1471 года с Новгородом часть Двинской земли (причём Заволочье, Печора и Югра продолжали числиться новгородскими), Московское царство продолжило продвижение на север. В 1472 году, использовав как предлог нанесение московским купцам оскорблений, Иван III послал в недавно крещёную Великую Пермь с войском князя Фёдора Пёстрого, подчинившего край Московскому государству. Номинальным правителем края остался князь Михаил Пермский, реальными же правителями страны как в духовном, так и в гражданском отношении были пермские епископы.

В 1481 году Перми Великой пришлось обороняться от вогуличей, которых возглавлял князь Асыка. При помощи устюжан Перми удалось отбиться, и уже в 1483 году на непокорных вогуличей был совершён поход. Экспедиция была организована с размахом: под командованием великокняжеских воевод князя Фёдора Курбского Чёрного и Ивана Салтыка-Травина были собраны силы со всех северных уездов страны. Поход оказался удачным, в его результате власти Московского государства подчинились князья обширного района, населённого преимущественно татарами, вогуличами (манси) и остяками (хантами).

Следующий, ставший наиболее масштабным, поход русских войск на Югру был предпринят в 1499в1500 годах. Всего в этой экспедиции приняло участие, согласно архивным данным, 4041 человек, разделённых на три отряда. Командовали ими московские воеводы: князь Семён Курбский (командуя одним из отрядов, он одновременно являлся и начальником всего похода), князь Пётр Ушатый и Василий Гаврилов Бражник. В ходе этого похода были покорены различные местные племена, а в состав Московского государства вошли бассейны Печоры и верхней Вычегды. Интересно, что сведения об этом походе, полученные С. Герберштейном от князя Семёна Курбского, были включены им в его «Записки о Московии». На земли, подчинённые в ходе этих экспедиций, была наложена дань пушниной^[37].

Внутренняя политика

Интеграция новоприсоединённых земель

После присоединения в 1471 году Ярославского княжества на его территории начинается достаточно жёсткая унификация с общемосковскими порядками. Специально назначенный посланец великого князя поверстал на московскую службу ярославских князей и бояр, отняв у них часть земель. В одной из критически настроенных летописей того времени эти события описаны так: «У кого село добро, ин отнял, а у кого деревня добрая, ин отнял да записал на великого князя, а кто будет сам добр боярин или сын боярский, ин его самого записал»^[38]. Схожие процессы происходили и в перешедшем под контроль Москвы Ростове. Здесь также наблюдался процесс поверстания местной элиты (как князей, так и бояр) на службу великому князю, причём ростовские князья сохранили в своих руках значительно меньшие по сравнению с ярославскими князьями вотчины. Ряд владений был приобретён как великим князем, так и московской знатью^[39].

Присоединение Тверского княжества в 1485 году и его интеграция в Российское государство произошло достаточно мягко. Оно было фактически превращено в одно из удельных княжеств; Иван Иванович был поставлен «на великом княжении на тферском». При княжиче Иване был оставлен московский наместник Василий Образец-Добрынский. Тверь сохранила многие атрибуты самостоятельности: княжескими землями управлял особый Тверской дворец; хотя некоторые тверские бояре и князья и были переведены в Москву, новый тверской князь управлял княжеством при помощи тверской же боярской думы; удельные князья, поддержавшие Ивана III, даже получили новые вотчины (впрочем, ненадолго; вскоре они были у них вновь отобраны). В 1490 году, после смерти Ивана Ивановича, Тверь на некоторый срок перешла ко княжичу Василию, а в 1497 году была у него отнята. К началу XVI века тверской двор окончательно слился с московским, а некоторые тверские бояре перешли в московскую думу.

Интерес представляет также интеграция в общегосударственную структуру Белозерского княжества. После его перехода в 1486 году под власть Москвы, в марте 1488 года была обнародована Белозерская уставная грамота. Среди прочего, она устанавливала нормы кормлений представителей власти, а также регламентировала судопроизводство^[40].

Наиболее глубокий характер носили перемены, постигшие Новгородскую землю. Отличия общественного строя Новгородского государства от московских порядков носили куда более глубокий характер, нежели в прочих новоприсоединённых землях. В основе вечевых порядков лежало богатство новгородской боярско-купеческой аристократии, владевшей обширными вотчинами; огромными землями также располагала новгородская церковь. В ходе переговоров о сдаче города великому князю московская сторона дала ряд гарантий, в частности, было обещано не выселять новгородцев «на Низ» (за пределы новгородской земли, на собственно московскую территорию) и не конфисковать имущество^[41].

Сразу после падения города были произведены аресты. Была взята под стражу непримиримая противница Московского государства Марфа Борецкая, огромные владения семьи Борецких перешли в руки казны; схожая участь постигла ряд других вождей пролитовской партии. Помимо этого, был конфискован ряд земель, принадлежавших новгородской церкви. В последующие годы аресты были продолжены: так, в январе 1480 года под стражу был взят архиепископ Феофил; в 1481 году попали в опалу недавно принятые на государеву службу бояре Василий Казимир, его брат Яков Коробов, Михаил Берденев и Лука Фёдоров. В 1483в1484 годах последовала новая волна арестов бояр по обвинению в государственной измене, в 1486 году из города было выселено пятьдесят семей. И, наконец, в 1487 году было принято решение о выселении из города всей землевладельческо-торговой аристократии и конфискации её вотчин. Зимой 1487в1488 года из города было выселено около 7 000 человек в бояр и «житьих людей». В следующем году из Новгорода было выселено ещё более тысячи купцов и «житьих людей». Их вотчины были конфискованы в казну, откуда частично были розданы в поместья московским детям боярским, частично переданы в собственность московским боярам, а частично составили владения великого князя^[42]^[43]. Таким образом, место знатных новгородских вотчинников заняли московские переселенцы, владевшие землёй уже на основе поместной системы; простой народ переселение знати не затронуло^[44]. Параллельно с конфискациями вотчин была проведена перепись земель, подведшая итог земельной реформы. В 1489 году таким же образом была выселена часть населения Хлынова (Вятки).

Ликвидация господства старой землевладельческо-торговой аристократии Новгорода шла параллельно с ломкой старого государственного управления. Власть перешла в руки наместников, назначавшихся великим князем, и ведавших как военными, так и судебно-административными делами. Потерял значительную часть своей власти и новгородский архиепископ. Им после смерти в 1483 году архиепископа Феофила (арестованного в 1480 году) стал троицкий инок Сергий, сразу восстановивший против себя местное духовенство. В 1484 году его сменил назначенный из Москвы архимандрит Чудова монастыря Геннадий Гонзов, сторонник великокняжеской политики^[45]. В будущем архиепископ Геннадий стал одной из центральных фигур в борьбе против ереси «жидовствующих».

Введение Судебника

Объединение прежде раздробленных русских земель в единое государство настоятельно требовало помимо политического единства создать также единство правовой системы. В сентябре 1497 года в действие был введён Судебник в единый законодательный кодекс.

Относительно того, кто мог быть составителем Судебника, точных данных нет. Господствовавшее в течение долгого времени мнение о том, что его автором был Владимир Гусев (восходящее к Карамзину), в современной историографии рассматривается как следствие ошибочной интерпретации испорченного летописного текста. По мнению Я. С. Лурье и Л. В. Черепнина, здесь мы имеем дело со смешением в тексте двух разных известий в о введении Судебника и о казни Гусева^[46].

В качестве известных нам источников норм права, отражённых в Судебнике, обычно называют следующие памятники древнерусского законодательства:

Русская Правда
Уставные грамоты (Двинская и Белозерская)
Псковская судная грамота
Ряд указов и распоряжений московских князей.

Вместе с тем, часть текста Судебника составляют нормы, не имеющие аналогов в предшествующем законодательстве.

Круг вопросов, отражённых в этом первом за долгое время обобщающем законодательном акте, весьма широк: это и установление единых для всей страны норм судопроизводства, и нормы уголовного права, и установления гражданского права. Одной из наиболее важных статей Судебника стала статья 57 в «О христьянском отказе», вводившая единый для всего Российского государства срок перехода крестьян от одного землевладельца к другому в за неделю до и неделей после Юрьева дня (осеннего) (26 ноября). В ряде статей затрагивались вопросы землевладения. Значительную часть текста памятника занимали статьи о юридическом статусе холопов.

Создание в 1497 году общерусского Судебника стало важным событием в истории законодательства России. Стоит отметить, что подобного единого кодекса не существовало даже в некоторых государствах Европы (в частности, в Англии и во Франции). Перевод ряда статей был включён С. Герберштейном в его труд «Записки о Московии»^[47]. Издание Судебника явилось важной мерой укрепления политического единства страны путём унификации законодательства.

Культурная и идеологическая политика

Объединение страны не могло не сказаться благотворно на культуре России. Масштабное крепостное строительство, возведение храмов, расцвет летописания в эпоху Ивана III являются зримым свидетельством духовного подъёма страны; при этом немаловажным фактом, свидетельствующим об интенсивности культурной жизни, является появление новых идей. Именно в это время появляются концепции, составившие в будущем весомую часть государственной идеологии России.

Архитектура

Успенский собор

Большой шаг вперёд при Иване III сделало русское зодчество; немалую роль в этом сыграло то, что по приглашению великого князя в страну прибыл целый ряд итальянских мастеров, познакомивших Россию с архитектурными приёмами бурно развивавшегося Возрождения.

Уже в 1462 году начинается строительство в Кремле: был начат ремонт требовавших починки стен. В дальнейшем масштабное строительство в великокняжеской резиденции продолжилось: в 1472 году по указанию Ивана III на месте обветшавшего собора, построенного в 1326в1327 годах при Иване Калите, было решено возвести новый Успенский собор. Строительство было поручено московским мастерам; однако, когда до окончания работ осталось совсем немного, собор рухнул. В 1475 году в Россию был приглашён Аристотель Фиораванти, который сразу же взялся за дело. Остатки стен были снесены, на их месте был выстроен храм, неизменно вызывавший восхищение современников. 12 августа 1479 года новый собор был освящён митрополитом Геронтием.

С 1485 года начинается интенсивное строительство в Кремле, не прекращавшееся на протяжении всей жизни великого князя. Взамен старых деревянных и белокаменных укреплений были выстроены кирпичные; к 1515 году итальянские зодчие Пьетро Антонио Солари, Марко Руффо, а также ряд других превратили Кремль в одну из самых сильных крепостей того времени. Продолжалось строительство и внутри стен: в 1489 году псковскими мастерами был выстроен Благовещенский собор, был возведён новый великокняжеский дворец, одной из частей которого стала возведённая итальянскими зодчими в 1491 году Грановитая палата. Всего, по сообщению летописей, в 1479в1505 годах в столице было построено около 25 церквей^[48].

Грановитая палата

Масштабное строительство (прежде всего оборонной направленности) проводилось и в других частях страны: так, в 1490в1500 годах был перестроен новгородский кремль; в 1492 году на границе с Ливонией, напротив Нарвы, была возведена крепость Ивангород. Обновлялись также крепостные сооружения Пскова, Старой Ладоги, Яма, Орехова, Нижнего Новгорода (с 1500 года); в 1485 и 1492 годах были проведены масштабные работы по укреплению Владимира. По приказу великого князя были построены крепости и на окраинах страны: в Белоозере (1486 год), в Великих Луках (1493 год)^[49].

Литература

Время правления Ивана III было также временем появления ряда оригинальных литературных произведений; так, в частности, в 1470-х годах написал своё «Хожение за три моря» тверской купец Афанасий Никитин. Интересным памятником эпохи является составленная Фёдором Курицыным на основе легенд, услышанных им в ходе пребывания в Валахии, «Повесть о Дракуле», повествующая о прославившемся своей жестокостью валашском господаре Владе Тепеше.

Значительный толчок развитию религиозной литературы был дан борьбой против ереси «жидовствующих»; также в произведениях этой эпохи нашли своё отражение споры о церковных богатствах. Можно отметить ряд произведений Иосифа Волоцкого, в которых он выступает как ярый обличитель ереси; наиболее законченный вид это обличение принимает в «Просветителе» (первая редакция которого, впрочем, составлена не ранее 1502 года)^[50].

Летописание в этот период переживает свой расцвет; при великокняжеском дворе интенсивно составляются и перерабатываются летописные своды. Однако вместе с тем именно в этот период, вследствие объединения страны, полностью исчезает независимое летописание, бывшее характерной чертой предшествующей эпохи. Начиная с 1490-х годов, летописи, создаваемые в русских городах в Новгороде, Пскове, Вологде, Твери, Ростове, Устюге и ещё в ряде мест в представляют собой либо видоизменённый великокняжеский свод, либо летопись местного характера, не претендующую на общерусское значение. Церковное (в частности, митрополичье) летописание в этот период также сливается с великокняжеским. При этом активно ведётся редактирование летописных известий, их переработка как в интересах великокняжеской политики, так и в интересах конкретных группировок, пользующихся наибольшим влиянием в момент написания свода (в первую очередь это было связано с династической борьбой между партией Василия Ивановича и Дмитрия-внука)^[51].

Идеология власти, титул и герб

Наиболее заметными воплощениями формировавшейся идеологии объединённой страны в исторической литературе принято считать новый герб в двуглавый орёл, и новый титул великого князя. Кроме того, отмечается, что именно в эпоху Ивана III зарождаются те идеи, которые чуть позже составят официальную идеологию Московского государства.

Перемены в положении великого московского князя, превратившегося из правителя одного из русских княжеств в повелителя обширной державы, не могли не привести к переменам в титулатуре. Как и его предшественники^[52]^[53]^[54], Иван III пользовался (например, в июне 1485 года) титулом «великого князя всея Руси», что потенциально означало ещё и претензии на земли, находившиеся под властью великого князя Литовского (также именовавшегося, помимо прочего, «великим князем русским»). В 1494 году литовский великий князь выразил готовность признать этот титул^[55]. В полный титул Ивана III были включены также и названия земель, вошедших в состав России; теперь он звучал как «государь всея Руси и великий князь Владимирский, и Московский, и Новгородский, и Псковский, и Тверской, и Пермский, и Югорский, и Болгарский, и иных»^[56]. Ещё одним нововведением в титулатуре стало появление титула «самодержец», являвшегося калькой византийского титула «автократор» (греч. αυτοκράτορ)^[57]. К эпохе Ивана III относятся и первые случаи использования великим князем титула «царь» (или «кесарь») в дипломатической переписке, в пока только в отношениях с мелкими германскими князьями и Ливонским орденом^[58]; царский титул начинает широко использоваться в литературных произведениях. Этот факт чрезвычайно показателен: со времён начала монголо-татарского ига «царём» именовался хан Орды; к русским князьям, не имеющим государственной самостоятельности, такой титул почти никогда не применялся^[59]. Превращение страны из данника Орды в мощную независимую державу не прошло незамеченным и за границей: в 1489 году посол императора Священной Римской империи Николай Поппель от имени своего сюзерена предложил Ивану III королевский титул. Великий князь отказался, указав, что «мы Божиею милостью государи на своей земле изначала, от первых своих прародителей, а поставление имеем от Бога, как наши прародители, так и мыв а поставления как прежде ни от кого не хотели, так и теперь не хотим»^[60].

Прорисовка великокняжеской печати, датируемой 1497 годом

Появление двуглавого орла в качестве государственного символа Московского государства зафиксировано в конце XV века: он изображён на печати одной из грамот, выданной в 1497 году Иваном III. Несколько ранее аналогичный символ появился на монетах тверского княжества (ещё до присоединения к Москве); ряд новгородских монет, отчеканенных уже под властью великого князя, также несёт этот знак. Относительно происхождения двуглавого орла в исторической литературе существуют различные мнения: так, наиболее традиционный взгляд на его появление в качестве государственного символа заключается в том, что орёл был заимствован из Византии, а принесла его с собой племянница последнего византийского императора и жена Ивана III, Софья Палеолог; восходит это мнение к Карамзину. Как отмечается в современных исследованиях, помимо явных сильных сторон, у этой версии есть и недостатки: в частности, Софья происходила из Мореи в с окраины Византийской империи; орёл появился в государственной практике едва ли не через два десятилетия после брака великого князя с византийской царевной; и, наконец, неизвестно ни о каких претензиях Ивана III на византийский престол. В качестве модификации византийской теории происхождения орла получила некоторую известность южнославянская теория, связанная со значительным использованием двуглавых орлов на окраинах византийского мира. Вместе с тем, следов подобного взаимодействия пока обнаружить не удалось, и сам облик двуглавого орла Ивана III отличается от его предполагаемых южнославянских прототипов. Ещё одной теорией происхождения орла можно считать мнение о заимствовании орла из Священной Римской империи, использовавшей этот символ с 1442 года в и этом случае эмблема символизирует равенство рангов императора Священной Римской империи и великого князя московского. Отмечают также, что одним из символом, изображавшимся на монетах Новгородской республики, являлся одноглавый орёл; в этой версии появление двуглавого орла на печати великого князя выглядит развитием местных традиций. Стоит отметить, что в настоящий момент однозначного мнения о том, какая из теорий точней описывает действительность, не существует^[61].

Помимо принятия новых титулов и символики, заслуживают внимания также появившиеся в правление Ивана III идеи, составившие идеологию государственной власти. Прежде всего стоит отметить идею преемственности великокняжеской власти от византийских императоров; впервые эта концепция появляется в 1492 году, в труде митрополита Зосимы «Изложение Пасхалии». По мнению автора этого сочинения, Бог поставил Ивана III, как и «новаго царя Константина новому граду Констянтину, в Москве и всей Русской земли и иным многим землям государя»^[62]. Чуть позже подобное сравнение обретёт стройность в концепции «Москва в третий Рим», окончательно сформулированной монахом псковского Елизарова монастыря Филофеем уже при Василии III. Ещё одной идеей, идеологически обосновывавшей великокняжескую власть, была легенда о регалиях Мономаха и о происхождении русских князей от римского императора Августа. Отражённая в несколько более позднем «Сказании о князьях владимирских», она станет важным элементом государственной идеологии при Василии III и Иване IV. Любопытно, что, как отмечают исследователи, первоначальный текст легенды выдвигал в качестве потомков Августа не московских, а тверских великих князей^[63].

При этом стоит отметить, что подобные идеи в период правления Ивана III не получили сколько-нибудь широкого распространения; так, например, показательно то, что новопостроенный Успенский собор сравнивался не с цареградской Святой Софией, а со владимирским Успенским собором; идея о происхождении московских князей от Августа вплоть до середины XVI века отражается лишь во внелетописных источниках. В целом, хотя эпоха Ивана III в это период зарождения значительной части государственной идеологии XVI века, нельзя говорить о какой-либо государственной поддержке этих идей. Летописи этого времени скудны идейным содержанием; в них не прослеживается сколько-нибудь единой идеологической концепции; появление таких идей в дело последующей эпохи^[64].

Церковная политика

Чрезвычайно важной частью внутренней политики Ивана III были его отношения с церковью. Основными событиями, характеризующими церковные дела во время его правления, можно назвать, во-первых, появление двух церковно-политических течений, по-разному относившихся к существовавшей на тот момент практике церковной жизни, и, во-вторых, появление, развитие и разгром так называемой «ереси жидовствующих». При этом необходимо отметить, что на внутрицерковную борьбу неоднократно оказывали влияние как противоречия внутри великокняжеской семьи, так и внешние факторы. Помимо этого, определённую сложность в дела церкви вносила состоявшаяся в 1439 году Флорентийская уния и попытки Католической церкви вынудить Православную церковь к её признанию.

Первые конфликты

Впервые великий князь вступил в конфликт с церковными властями в 1478 году, когда настоятель Кирилло-Белозерского монастыря Нифонт решил перейти от ростовского епископа Вассиана в прямое подчинение к удельному князю Михаилу Верейскому. При этом митрополит Геронтий поддержал настоятеля, а великий князь в епископа Вассиана; под давлением митрополит уступил. В том же году, покорив Новгород, великий князь провёл широкие конфискации земель богатейшей новгородской епархии. В 1479 году конфликт вновь обострился; поводом стала процедура освящения митрополитом Геронтием новопостроенного Успенского собора в Кремле^[65]. Вплоть до решения спора митрополиту было запрещено освящать храмы^[66]. Однако вскоре великому князю стало не до богословских тонкостей: в 1480 году на Русь двинулся хан Большой Орды Ахмат, Иван III был занят обороной страны, и спор пришлось отложить до 1482 года. К этому времени вопрос встал весьма остро ещё и потому, что из-за великокняжеского запрета многие новопостроенные церкви оставались неосвящёнными. Потеряв терпение, митрополит, оставив кафедру, уехал в Симонов монастырь, и лишь поездка к нему самого Ивана III с извинениями позволила временно погасить конфликт.

1483в1484 годы ознаменовались новой попыткой великого князя подчинить себе строптивого Геронтия. В ноябре 1483 года митрополит, сославшись на болезнь, вновь отбыл в Симонов монастырь. Однако на сей раз Иван III не поехал к Геронтию, а попытался сместить его, силой задержав при монастыре. Лишь через несколько месяцев митрополит вернулся на престол.

Тем временем в русской церкви зародились и получили некоторое распространение два течения, по-разному относившиеся к вопросу о церковной собственности. Последователи Нила Сорского, получившие наименование «нестяжателей», выступали за добровольный отказ церкви от богатств и переход к более бедной и аскетичной жизни. Их оппоненты, получившие наименование «иосифлян» («осифлян», по имени Иосифа Волоцкого), напротив, отстаивали право церкви на богатство (в частности, на земли). Вместе с тем, иосифляне выступали за соблюдение монастырских уставов, бедность и трудолюбие каждого монаха в отдельности.

Ересь «жидовствующих» и собор 1490 года

В 1484 году Иван III назначил новгородским епископом своего давнего сторонника Геннадия Гонзова. Вскоре новоназначенный епископ забил тревогу: по его мнению, в Новгороде появилась и широко распространилась ересь (получившая в исторической литературе название «ересь жидовствующих»). Геннадий начал активную борьбу против неё, привлекая даже опыт католической инквизиции^[67], однако здесь он натолкнулся на непредвиденные обстоятельства: некоторые из предполагаемых еретиков пользовались покровительством великого князя. Так, в частности, немалым влиянием на государственные дела обладал Фёдор Курицын; места священников в Успенском и Архангельском соборах занимали ещё двое еретиков в Денис и Алексей; с еретиками была связана жена наследника престола Ивана Ивановича в Елена Волошанка^[68]. Попытки Геннадия на основании показаний арестованных в Новгороде еретиков добиться ареста московских сторонников ереси не дали результата; Иван III не склонен был придавать делу о ереси большого паллетного значения. Тем не менее, Геннадию удалось привлечь на свою сторону ряд церковных иерархов; помимо прочих, его активно поддержал Иосиф Волоцкий.

В мае 1489 года умер митрополит Геронтий. Старшим иерархом церкви стал архиепископ Геннадий, что сразу усилило позиции сторонников искоренения ереси. К тому же, 7 марта 1490 года умер наследник престола княжич Иван Иванович, женой которого была покровительница еретиков Елена Стефановна, в результате чего выросло влияние приверженцев ревнительницы ортодоксального православия Софьи Палеолог и княжича Василия. Тем не менее, 26 сентября 1490 года новым митрополитом стал недруг архиепископа Геннадия, Зосима (Иосиф Волоцкий, не стесняясь сильных выражений, упрекал Зосиму в ереси^[69]), а 17 октября был собран церковный собор.

Результатом собора стало осуждение ереси. Ряд видных еретиков был арестован; некоторые попали в заключение (их содержали в очень суровых условиях, ставших для многих смертельными), некоторые были выданы Геннадию, и показательно провезены по Новгороду. Одна из новгородских летописей упоминает и более жестокие расправы: сожжения еретиков «на Духовском поле». Вместе с тем, некоторые сторонники ереси не были арестованы: так, не понёс наказания Фёдор Курицын.

Дискуссия о церковном имуществе и окончательный разгром ереси

Собор 1490 года не привёл к полному уничтожению ереси, однако серьёзно ослабил позиции её сторонников. В последующие годы противники еретиков провели значительную пропагандистскую работу: так, между 1492 и 1504 годом было закончено «Сказание о новоявившейся ереси новгородских еретиков» Иосифа Волоцкого. В определённой мере это оживление церковной мысли было связано с наступлением 7000 года «от сотворения мира» (1492 год от Рождества Христова) и широким распространением ожидания конца света. Известно, что подобные настроения вызывали насмешки сторонников ереси, что привело, в свою очередь, к появлению разъяснительных сочинений деятелей церкви. Так, митрополитом Зосимой было написано «Изложение пасхалии» с расчётами церковных праздников на 20 лет вперёд^[70]. Ещё одним видом такой работы стал перевод дьяком Дмитрием Герасимовым на русский язык ряда католических антииудейских трактатов. Помимо антиеретических идей получили широкую известность, в частности, и мысли о недопустимости конфискации земель церкви: так, около 1497 года в Новгороде по поручению архиепископа Геннадия католическим монахом-доминиканцем Вениамином на эту тему был составлен трактат. Необходимо отметить, что появление такого сочинения в Новгороде диктовалось прежде всего новгородской реальностью в конфискациями великим князем архиепископских земель.

В августе-начале сентября 1503 года был созван новый церковный собор. В его ходе были приняты важные решения, значительно менявшие повседневную церковную практику: в частности, были полностью отменены пошлины за поставление на церковные должности. Это решение, видимо, нашло поддержку среди нестяжателей. Кроме того, подобная практика неоднократно подвергалась критике со стороны еретиков. Тем не менее, был принят также ряд мер, предложенных и активно поддерживавшихся иосифлянами. После подписания соборного приговора (Иван III скрепил его собственной печатью, что подчёркивало важность нововведений) собор шёл к своему логическому завершению; из столицы даже успел уехать вызванный неотложными делами Иосиф Волоцкий. Однако неожиданно Нилом Сорским на обсуждение был поставлен вопрос о том, достойно ли монастырям владеть вотчинами. В ходе разгоревшейся дискуссии нестяжателям и иосифлянам не удалось прийти к единому мнению. В конечном итоге, попытка нестяжателей убедить иерархов церкви в своей правоте провалилась, несмотря на явную симпатию великого князя идее секуляризации земель.

Собор 1503 года, занятый прежде всего внутрицерковными проблемами, не решил окончательно вопрос о ереси; вместе с тем, к этому времени положение еретиков на княжеском дворе было как никогда шатким. После ареста в 1502 году их покровительницы Елены Волошанки и провозглашения Василия Ивановича, сына поборницы православия Софьи Палеолог, наследником, сторонники ереси в значительной степени утратили влияние при дворе. Более того, и сам Иван наконец прислушался к мнению духовенства; Иосиф Волоцкий в дошедшем до нас послании к духовнику Ивана III упоминает даже о покаянии великого князя и обещании наказать еретиков. В 1504 году в Москве был созван новый церковный собор, осудивший видных деятелей ереси на смерть. 27 декабря 1504 года в Москве были сожжены главные еретики; казни прошли также в Новгороде. Столь жестокая расправа вызвала неоднозначную реакцию, в том числе и среди духовенства; Иосиф Волоцкий был вынужден выступить со специальным посланием, подчёркивавшим законность произошедших казней^[71].

Семья и вопрос престолонаследия

Первой женой великого князя Ивана стала Мария Борисовна, дочь тверского князя Бориса Александровича. 15 февраля 1458 года в семье великого князя родился сын Иван. Великая княгиня, обладавшая кротким характером, умерла 22 апреля 1467 года, не достигнув и тридцатилетнего возраста. По слухам, появившимся в столице, Мария Борисовна была отравлена^[72]; дьяк Алексей Полуектов, чья жена Наталья, опять же по слухам, была как-то замешана в истории с отравлением и обращалась к ворожеям, попал в опалу. Великая княгиня была похоронена в Кремле, в Вознесенском женском монастыре. Иван, находившийся в это время в Коломне, на похороны жены не приехал.

Софья Палеолог. Реконструкция С. А. Никитина, 1994 г.

Через два года после смерти своей первой супруги великий князь решил жениться вновь. После совещания со своей матерью, а также с боярами и митрополитом он решил дать согласие на недавно полученное от папы римского предложение вступить в брак с византийской царевной Софьей (Зоей), племянницей последнего императора Византии, Константина XI, погибшего в 1453 году при взятии Константинополя турками. Отец Софьи, Фома Палеолог, последний правитель Морейского деспотата, бежал от наступающих турок в Италию вместе со своей семьёй; его дети пользовались папским покровительством. Переговоры, продолжавшиеся в течение трёх лет, закончились, в конечном итоге, приездом Софьи. 12 (21) ноября 1472 года великий князь обвенчался с ней в кремлёвском Успенском соборе. Стоит отметить, что попытки папского двора воздействовать через Софью на Ивана, и убедить его в необходимости признать унию, полностью провалились.

Борьба наследников

С течением времени второй брак великого князя стал одним из источников напряжённости при дворе. Достаточно скоро сложились две группировки придворной знати, одна из которых поддерживала наследника престола в Ивана Ивановича Молодого, а вторая в новую великую княгиню Софью Палеолог. В 1476 году венецианец А. Контарини отмечал, что наследник «в немилости у отца, так как нехорошо ведет себя с деспиной» (Софьей)^[73], однако уже с 1477 года Иван Иванович упоминается как соправитель отца; в 1480 году он сыграл важную роль в ходе столкновения с Ордой и «стояния на Угре». В последующие годы великокняжеская семья значительно увеличилась: Софья родила великому князю в общей сложности девятерых детей в пятерых сыновей и четыре дочери^[74].

Тем временем, в январе 1483 года вступил в брак и наследник престола, Иван Иванович Молодой. Его женой стала дочь господаря Молдавии Стефана Великого, Елена. 10 октября 1483 года у них родился сын Дмитрий. После присоединения Твери в 1485 году Иван Молодой назначается отцом тверским князем; в одном из источников этого периода Иван III и Иван Молодой именуются «самодержцами Русской земли». Таким образом, в течение всех 1480-х годов положение Ивана Ивановича как законного наследника было вполне прочным. Положение же сторонников Софьи Палеолог было намного менее выгодным. Так, в частности, великой княгине не удалось добыть государственных должностей для своих родственников; её брат Андрей убыл из Москвы ни с чем, а племянница Мария, супруга князя Василия Верейского (наследника Верейско-Белозёрского княжества), была вынуждена бежать в Литву вместе с мужем, что отразилось и на положении Софьи^[75].

Однако к 1490 году в действие вступили новые обстоятельства. Сын великого князя, наследник престола Иван Иванович заболел «камчюгою в ногах» (подагрой). Софья выписала из Венеции лекаря в «мистро Леона», который самонадеянно пообещал Ивану III вылечить наследника престола; тем не менее, все старания врача оказались бессильны, и 7 марта 1490 года Иван Молодой скончался. Врач был казнён, а по Москве поползли слухи об отравлении наследника; спустя сто лет эти слухи, уже в качестве неоспоримых фактов, записал Андрей Курбский. Современные историки относятся к гипотезе об отравлении Ивана Молодого как к непроверяемой за недостатком источников^[76].

Заговор Владимира Гусева и коронация Дмитрия-внука

После смерти Ивана Молодого наследником престола стал его сын, внук Ивана III, Дмитрий. В течение нескольких последующих лет продолжалась борьба между его сторонниками и приверженцами Василия Ивановича; к 1497 году эта борьба серьёзно обострилась. Этому обострению способствовало решение великого князя короновать своего внука, присвоив ему титул великого князя и решив таким образом вопрос о престолонаследии. Разумеется, сторонников Василия действия Ивана III категорически не устраивали. В декабре 1497 года был раскрыт серьёзный заговор, ставивший своей целью мятеж княжича Василия против своего отца. Помимо «отъезда» Василия и расправы над Дмитрием заговорщики предполагали также захватить великокняжескую казну (находившуюся на Белоозере). Стоит отметить, что заговор не нашёл поддержки среди высшего боярства; заговорщики, хотя и происходили из довольно знатных семей, тем не менее, не входили в ближайшее окружение великого князя^[77]. Результатом заговора стала опала Софьи, которую, как выяснило следствие, посещали колдуньи и ворожеи; княжич Василий был посажен под домашний арест. Главные заговорщики из числа детей боярских (Афанасий Еропкин, Щавей Скрябин сын Травин, Владимир Гусев), а также связанные с Софьей «бабы лихие» были казнены, некоторые заговорщики попали в тюрьму.

4 февраля 1498 года в Успенском соборе в обстановке большой паллетный пышности прошла коронация княжича Дмитрия. В присутствии митрополита и высших иерархов церкви, бояр и членов великокняжеской семьи (за исключением Софьи и Василия Ивановича, которых на церемонию не пригласили) Иван III «благословил и пожаловал» внука великим княжением. На Дмитрия были возложены бармы и Шапка Мономаха, а после коронации в его честь был дан «пир великий». Уже во второй половине 1498 года новый титул Дмитрия («великий князь») используется в официальных документах. Коронация Дмитрия-внука оставила заметный след в церемониале московского двора (так, в частности, «Чин венчания Дмитрия-внука», описывающий церемонию, повлиял на чин венчания, разработанный в 1547 году для коронации Ивана IV), а также получила отражение в ряде внелетописных памятников (прежде всего в «Сказании о князьях владимирских», идеологически обосновывавшем права московских государей на русские земли).

Переход власти к Василию Ивановичу

Коронация Дмитрия-внука не принесла ему победы в схватке за власть, хотя и усилила позиции. Однако борьба между партиями двух наследников продолжалась; Дмитрий не получил ни удела, ни реальной власти. Тем временем внутриполитическая ситуация в стране обострилась: в январе 1499 года по приказу Ивана III был арестован и осуждён на смерть ряд бояр в князь Иван Юрьевич Патрикеев, его дети, князья Василий и Иван, и его зять, князь Семен Ряполовский. Все вышеперечисленные входили в состав боярской верхушки; И. Ю. Патрикеев был двоюродным братом великого князя, носил боярский чин в течение 40 лет и на момент ареста возглавлял Боярскую Думу. За арестом последовала казнь Ряполовского; жизнь Патрикеевых спасло заступничество митрополита Симона в Семену Ивановичу и Василию было позволено постричься в монахи, а Иван был посажен «за приставы» (под домашний арест)^[78]. Спустя месяц после этого был арестован и казнён князь Василий Ромодановский. В источниках нет указания на причины опалы бояр; не вполне ясно также и то, была ли она связана с какими-либо разногласиями по внешней или внутренней политике, либо с династической борьбой в великокняжеской семье; в историографии также бытуют самые различные мнения по этому поводу.

К 1499 году Василию Ивановичу удалось, очевидно, частично вернуть себе доверие отца: в начале этого года Иван III объявил псковским посадникам, что «де я, князь великий Иван, сына своего пожаловал великого князя Василия, дал емоу Новгород и Псков». Однако эти действия не нашли понимания у псковичей; конфликт был разрешён лишь к сентябрю.

В 1500 году началась очередная русско-литовская война. 14 июля 1500 года при Ведроши русские войска нанесли силам Великого княжества Литовского серьёзное поражение. Именно к этому периоду относится летописное известие об отъезде Василия Ивановича к Вязьме и о серьёзных переменах в отношении великого князя к наследникам. В историографии нет единого мнения о том, как трактовать это сообщение; высказываются, в частности, как предположения об «отъезде» Василия от отца и попытке литовцев захватить его, так и мнения о готовности Василия перейти на сторону Великого княжества Литовского^[79]. В любом случае, 1500 год стал периодом роста влияния Василия; в сентябре он уже именуется великим князем «всея Руси», а к марту 1501 года к нему переходит руководство судом на Белоозере.

Наконец, 11 апреля 1502 года династическая схватка подошла к своему логическому завершению. По словам летописи, Иван III «положил опалу на внука своего великого князя Дмитрея и на матерь его на великую княгиню Елену, и от того дни не велел их поминати в ектеньях и литиах, ни нарицати великым князем, и посади их за приставы». Через несколько дней Василий Иванович был пожалован великим княжением; вскоре Дмитрий-внук и его мать Елена Волошанка были переведены из-под домашнего ареста в заточение. Таким образом, борьба внутри великокняжеской семьи завершилась победой княжича Василия; он превратился в соправителя отца и законного наследника огромной державы. Падение Дмитрия-внука и его матери предопределило также судьбу московско-новгородской ереси: церковный Собор 1503 года окончательно разгромил её; ряд еретиков были казнены. Что же касается судьбы самих проигравших династическую борьбу, то она была печальной: 18 января 1505 года в заточении умерла Елена Стефановна, а в 1509 году «в нужи, в тюрме» умер и сам Дмитрий. «Одни полагают, что он погиб от голода и холода, другие в что он задохнулся от дыма» в сообщал Герберштейн по поводу его смерти^[80].

Кончина великого князя

Летом 1503 года Иван III серьёзно заболел. Незадолго до этого (7 апреля 1503 года) умерла его жена в Софья Палеолог. Оставив дела, великий князь отправился в поездку по монастырям, начав с Троице-Сергиевого. Однако его состояние продолжало ухудшаться: он ослеп на один глаз; наступил частичный паралич одной руки и одной ноги. 27 октября 1505 года великий князь Иван III скончался. По сообщению В. Н. Татищева (впрочем, неясно, насколько достоверному), великий князь, призвав перед смертью к своей постели духовника и митрополита, тем не менее, отказался постричься в монахи^[81]. Как отмечала летопись, «государь всея Русии быв на государьстве великом княженьив лет 43 и 7 месяць, а всех лет живота его 65 и 9 месяц». После смерти Ивана III была проведена традиционная амнистия^[82]. Похоронен великий князь был в Архангельском соборе Московского Кремля.

Согласно духовной грамоте, великокняжеский трон переходил к Василию Ивановичу, прочие сыновья Ивана получали удельные города. Однако, хотя удельная система фактически восстанавливалась, она значительно отличалась от предшествующего периода: новый великий князь получал куда больше земель, прав и преимуществ, чем его братья; особенно заметен контраст с тем, что получил в своё время сам Иван. В. О. Ключевский отмечал следующие преимущества великокняжеской доли:

Великий князь теперь владел столицей единолично, выдавая братьям из своего дохода по 100 рублей (раньше наследники владели столицей совместно)
Право суда в Москве и Подмосковье принадлежало теперь только великому князю (раньше каждый из князей имел такое право в своей части подмосковных сёл)
Право чеканить монету теперь имел только великий князь
Теперь владения умершего бездетным удельного князя переходили непосредственно к великому князю (раньше такие земли делились между оставшимися братьями по усмотрению матери).

Таким образом, восстановленная удельная система заметно отличалась от удельной системы прежних времён: помимо увеличения великокняжеской доли при разделе страны (Василий получил более 60 городов, а четырём его братьям досталось не более 30), великий князь сосредоточил в своих руках и политические преимущества^[56].

Характер и внешность

Иван III Васильевич. Гравюра из «Космографии» А. Теве, 1575 год

До нашего времени дошло описание внешности Ивана III, сделанное венецианцем А. Контарини, в 1476 году посетившего Москву и удостоенного встречи с великим князем. По его словам, Иван был «высок, но худощав; вообще он очень красивый человек»^[73]. Холмогорский летописец упомянул прозвище Ивана в Горбатый, что, возможно, говорит о том, что Иван сутулился^[83] в и это, в принципе, всё, что нам известно о внешнем облике великого князя. Одно прозвище, данное современниками, в «Великий» в в настоящее время используется наиболее часто. Помимо этих двух прозвищ, до нас дошли ещё два прозвища великого князя: «Грозный» и «Правосуд»^[84]

О характере и привычках Ивана Васильевича тоже известно мало. С. Герберштейн, побывавший в Москве уже при Василии III, писал об Иване: «вДля женщин он был до такой степени грозен, что если какая из них случайно попадалась ему навстречу, то от взгляда его только что не лишалась жизни». Не обошёл он вниманием и традиционный^[85] порок русских князей в пьянство: «во время обеда он по большей части до такой степени предавался опьянению, что его одолевал сон, причём все приглашённые были меж тем поражены страхом и молчали; по пробуждении он обыкновенно протирал глаза и тогда только начинал шутить и проявлять весёлость по отношению к гостям»^[86]. Автор одной литовской хроники писал об Иване, что он был «муж сердца смелого и рицер валечный»^[87] в что, вероятно, было некоторым преувеличением, так как сам великий князь предпочитал не ходить в походы сам, а посылать своих полководцев. С. Герберштейн по тому же поводу писал, что «великий Стефан, знаменитый палатин Молдавии, часто вспоминал про него на пирах, говоря, что тот, сидя дома и предаваясь сну, умножает свою державу, а сам он, ежедневно сражаясь, едва в состоянии защитить границы»^[86].

Известно, что Иван III весьма прислушивался к советам боярской думы; дворянин Иван Берсень-Беклемишев (казнён при Василии III) писал, что великий князь «против собя стречю (возражения) любил и тех жаловал, которые против его говаривали». Андрей Курбский тоже отмечал любовь монарха к боярским советам; впрочем, судя по словам оппонента Курбского по переписке, Ивана IV, отношения Ивана III с боярами были отнюдь не идиллическими^[88].

Характеристика религиозных взглядов Ивана также наталкивается на недостаток данных. Известно, что в течение длительного времени его поддержкой пользовались еретики-вольнодумцы: двое новгородских еретиков (Денис и Алексей) были назначены в кремлёвские соборы; при дворе пользовался немалым влиянием Фёдор Курицын; в 1490 году митрополитом был избран Зосима, которого некоторые церковные деятели считали сторонником ереси. Судя по одному из писем Иосифа Волоцкого, Иван знал о связях своей снохи, Елены Волошанки, с еретиками^[89].

Итоги правления

Главным итогом правления Ивана III стало объединение вокруг Москвы бо́льшей части русских земель. В состав России вошли: Новгородская земля, долгое время бывшее соперником Московского государства Тверское княжество, а также Ярославское, Ростовское, и частично Рязанское княжества. Остались независимы лишь Псковское и Рязанское княжества, однако и они не были полностью самостоятельны. После успешных войн с Великим княжеством Литовским в состав Московского государства вошли Новгород-Северский, Чернигов, Брянск и ещё ряд городов (составлявших до войны около трети территории Великого княжества Литовского); умирая, Иван III передал своему преемнику в несколько раз бо́льшие земли, чем принял сам. Кроме того, именно при великом князе Иване III Российское государство становится полностью независимым: в результате «стояния на Угре» власть ордынского хана над Русью, длившаяся с 1243 года, полностью прекращается.

Годы правления Ивана III также ознаменовались успехами во внутренней политике. В ходе проведённых реформ был принят свод законов страны в «Судебник» 1497 года. В это же время закладываются основы приказной системы управления, а также появляется поместная система. Были продолжены централизация страны и ликвидация раздробленности; правительство вело достаточно жёсткую борьбу с сепаратизмом удельных князей. Эпоха правления Ивана III стала временем культурного подъёма. Возведение новых зданий (в частности, московского Успенского собора), расцвет летописания, появление новых идей в всё это свидетельствует о значительных успехах в области культуры.

В целом можно сказать, что правление Ивана III Васильевича было чрезвычайно успешным, а распространённое в науке и публицистике прозвище великого князя в «Великий» в как нельзя лучше характеризует масштаб деяний этого незаурядного политического деятеля эпохи складывания единого Российского государства.

Примечания

в‘ Славянская энциклопедия. Киевская Русь в Московия: в 2 т. / Автор-составитель В. В. Богуславский. в М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. в 5000 экз. в ISBN 5-224-02249-5
в‘ Русский биографический словарь в Изд. под наблюдением председателя Императорского Русского Исторического Общества А. А. Половцова. в Санкт-Петербург: тип. Гл. упр. уделов, 1897 [2]. в Т. 8.
в‘ Иван был вторым сыном княжеской четы, однако старший сын Юрий умер в раннем возрасте.
в‘ Вернадский Г. В. Россия в средние века. Помимо этого, Мария Ярославна приходилась сестрой жене верейско-белозерского князя Михаила Андреевича и серпуховскому князю Василию (Зимин А. А. Витязь на распутье).
в‘ Как отмечает Г. В. Вернадский (Монголы и Русь. в Тверь, М.: 1999, стр. 325), псковская летопись называет сумму в 25 000 рублей; новгородская же летопись приводит куда более значительную цифру в 200 000 рублей. По мнению Вернадского, в эту сумму включён не только собственно выкуп, но и вообще все выплаты, которые должна была заплатить Русь
в‘ В договоре Василия II с князем суздальским Иваном Васильевичем, составленном между 15 декабря 1448 и 22 июня 1449 года. Существует также мнение, что княжич Иван был объявлен великим князем во время избрания митрополита Ионы 15 декабря 1448 года (Зимин А. А. Витязь на распутье).
в‘ Р. Г. Скрынников (Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 49.) приводит в качестве даты 1454 год. А. А. Зимин, анализируя данные летописей, отмечает, что согласно двух различных версий этот поход был совершён в 1455 году, а одна версия называет 1454 год в качестве даты вторжения татар, которых возглавлял «Седи-Ахметов царевич». Именно против этого отряда и выступило войско под командованием Ивана (Зимин А. А. Витязь на распутье).
в‘ Как отмечает Р. Г. Скрынников, «Обозов с продовольствием у армии не было, и московские ратники грабили население. Чтобы устрашить новгородцев, воеводы вбез милостив казнили пленных, вносы, уши, губы им резалив. Так испокон веку поступали с мятежными холопами» // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 99.
в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 101.
в‘ Любавский М. К. Лекции по древней русской истории до конца XVI века. в СПб., 2000. в С. 336.
в‘ Как отмечает Р. Г. Скрынников, «кто снарядил их в Москву, невозможно установить» // Скрынников Р. Г. У истоков самодержавия.
в‘ К. В. Базилевич упоминает в качестве даты окончания выплаты дани 1476 год. По мнению А. А. Горского, выплата дани прекратилась уже в 1472 году. Он выдвигает следующие аргументы: свидетельство Вологодско-Пермской летописи о словах Ахмата в 1480 году, что «выход» (дань) не даётся девятый год; изменения в формуляре договорных грамот Ивана III с 1473 года (упоминание не одной Орды, а нескольких Орд); сведения С. Герберштейна, который связывает прекращение выплаты дани с приездом Софьи Палеолог; текст польского хрониста Яна Длугоша, умершего в мае 1480 года, о том, что Иван Васильевич «свергнул иго рабства». Также А. А. Горский датирует «ярлык» (послание Ахмата Ивану с требованием покорности) 1472-м, а не 1480-м годом (Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства, стр. 118; Горский А. А. Москва и Орда. в М.: 2003, стр. 159в178)
в‘ Крымский хан Менгли-Гирей являлся союзником Ивана III.
в‘ «Царь Ахмат восприим царство Златыя Орды по отце своем, Зелет-салтане цари, и посла к великому князю Московскому послы своя, по старому обычаю отец своих и з басмою, просити дани и оброки за прошлая лета. Великия же князь ни мало убояся страха царева и, приим басму лица его и плевав на ню, низлома ея, и на землю поверже, и потопта ногама своима, и гордых послов его всех изымати повеле, пришедших к нему дерзостно, а единаго отпусти жива, носяща весть к царю, глаголя: вда яко же сотворил послом твоим, тако же имам и тебе сотворити, да престаниши, беззаконниче, от злаго начинания своего, еже стужатив» (Казанская история).
в‘ Как отмечал Я. С. Лурье, «наиболее смело переделывал историю событий 1480 г. автор Казанской истории» // Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 189.
в‘ Независимый летописный свод 80-х гг. XV в.
в‘ Оппозиционно настроенная по отношению к Софье ростовская летопись иронично отмечала по возвращении её из Белоозера: «Тое же зимы прииде великая княгиня Софья из бегов, бе бо бегала на Белоозеро от татар, а не гонял никто» // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 137.
в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 72.
в‘ Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. т. II, вып. 1. «Западная Русь и Литовско-Русское государство» в М.: Государственное социально-экономическое издательство, 1939, стр. 154.
в‘ Интересно, что в декабре 1492 года князь Фёдор Бельский был арестован уже по подозрению в попытке бежать в Литву, и несколько лет провёл в заточении. Впоследствии князь Бельский продолжил службу московскому князю.
в‘ Эти территории первоначально находились в совместном владении Великого княжества Литовского и Новгорода. В 1486 году обе волости были окончательно включены в состав Российского государства.
в‘ ¹ ² Андреев А. Р. История Крыма.
в‘ Ивакин Г. Історичний розвиток Києва XIII в середина XVI ст. (укр.)
в‘ Каргалов В. В. На степной границе. Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI столетия. в М.: Наука, 1974, стр. 33.
в‘ По словам Герберштейна, хан Ильхам был низложен самими казанцами, открывшими русским войскам городские ворота (Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства).
в‘ Худяков, Михаил Георгиевич|Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства
в‘ Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства.
в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия.
в‘ Косточкин В. В. Крепость Ивангород.
в‘ Косточкин В. В. Крепость Ивангород; Зимин А. А. Возрождённая Россия.
в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия.
в‘ Сохранение Еленой православной веры было одним из условий заключения брака. В ответ на протесты Ивана, Александр ответил, что не принуждал супругу к перемене веры.
в‘ Согласно «Хронике Быховца» (одна из летописей, составленных в Литовском государстве), Москва на короткий срок потеряла контроль над Новгородом-Северским и некоторыми другими городами.
в‘ Источники расходятся в описании этих событий. Официальная московская летопись (точнее, две летописи: Софийская вторая и Львовская) сообщает о посылке «порубежной рати», и о том, что князь Михаил, узнав об этом, согласился на мир. Псковская летопись же сохранила известие о взятии и сожжении московскими войсками двух городов, после чего Михаил и запросил мира. А. А. Зимин и Р. Г. Скрынников склонны доверять известию псковской летописи (Зимин А. А. Возрождённая Россия; Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 59.); Л. В. Черепнин и К. В. Базилевич же предпочитают считать истинным известие Софийской второй и Львовской летописей (Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного государства в XIVвXV веках, стр. 891; Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства, стр. 231).
в‘ Николай Борисов. Горький удел // «Родина» в„– 12, 2003
в‘ Давыдов В. Н. Присоединение Коми края к Московскому государству в Сыктывкар, 1977.
в‘ Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства. Вторая половина XV в. в М., 1952; Герберштейн С. Записки о московитских делах // Россия XVвXVII вв. глазами иностранцев в Л., 1986, стр. 112в116.
в‘ Статья 6971 (1462/63) г. Ермолинской летописи (летопись написана, видимо, позднее 1462/1463 годов). Посланец великого князя назван Иваном Агафоновичем. См.: К. В. Баранов Иоанн Агафонович, созиратай ярославской земли (эпизод из истории присоединения Ярославля). Как отмечает автор, «в историографии давно утвердилась точка зрения А. Е. Преснякова, что под именем, точнее, псевдонимом вИоанн Агафоновичв в летописи подразумевается первый московский наместник в Ярославле князь Иван Васильевич Стрига Оболенский. Так же полагали С. Б. Веселовский, Л. В. Черепнин, А. А. Зимин, Ю. Г. Алексеев и Я. С. Лурье». Сам К. В. Баранов предполагает, что «созирателем Ярославской земли» мог быть псковский посадник Иван Агафонович, названный, таким образом, по имени.
в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 53.; Стрельников С. В. Об особенностях политической истории Ростовской земли в XIVвXV вв.
в‘ Вернадский Г. В. Россия в средние века.
в‘ Как отмечает Р. Г. Скрынников, эти обещания были получены новгородцами от московских бояр; просьба новгородских посадников к Ивану III подтвердить обещания целованием креста была отвергнута // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 107.
в‘ А. А. Зимин, со ссылкой на Г. В. Абрамовича (Абрамович Г. В. Поместная система и поместное хозяйство в России в последней четверти XV и в XVI в. в Л., 1975), отмечает, что в 1476в1481 годах было конфисковано 19,3 тысячи обеж земли, в 1483в1486 годах ещё 12,3 тысяч, а к 1489 году великокняжеский фонд земель уже превышал 70 тысяч обеж (Зимин А. А. Возрождённая Россия).
в‘ В частности, как отмечает Р. Г. Скрынников, глава московской боярской думы князь И. Ю. Патрикеев и его сын получили более 500 обеж земли, трое братьев Захарьиных в около 800 обеж, не были обделены и другие московские бояре // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 197. В последующем эти пожалования были у московских бояр отобраны и распределены между детьми боярскими на условиях поместного владения.
в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 109.
в‘ По словам летописи, за назначение новгородским архиепископом Геннадий заплатил великому князю 2 000 рублей // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 157.
в‘ Томсинов В. А. Развитие юриспруденции в Московском государстве (XIVвXVI вв.); Зимин А. А. Возрождённая Россия.
в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия; Герберштейн С. Записки о московитских делах // Россия XVвXVII вв. глазами иностранцев в Л.: 1986, стр. 73-77.
в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия.
в‘ Косточкин В. В. Крепость Ивангород; Косточкин В. В. Русское оборонное зодчество конца XIII-начала XVI веков.
в‘ Лурье Я. С. Иосиф Волоцкий // Словарь книжников и книжности Древней Руси.
в‘ Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 217.
в‘ Жалованная грамота великого князя Ивана Даниловича Калиты печорским сокольникам. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV в начала XVI в. Т. З.М.; Л., 1964. С. 15.
в‘ http://lib.ru/HISTORY/SOLOVIEV/solv04.txt_Piece40.10 У Симеона Гордого на одной стороне печати в изображение святого Симеона, на другой в надпись: «Печать князя великого Семенова всея Руси». С. М. Соловьев. История России с древнейших времен.
в‘ http://twocoins.ru/content/monety-vasiliya-dmitrievicha-moskovskogo-1389-1425-gg На некоторых монетах есть надпись «Князь великий Василий Дмитриевич всея Руси»
в‘ Из-за оплошности послов титул не был включён в грамоту о сохранении дочерью Ивана Еленой (женой литовского великого князя Александра) православной веры, хотя в проекте грамоты этот титул содержался (Зимин А. А. Возрождённая Россия).
в‘ ¹ ² Ключевский В. О. Лекция 26 // Курс русской истории.
в‘ Как отмечает Р. Г. Скрынников, обычно появление этого титула связывают с обретением страной независимости. Сам Р. Г. Скрынников обращает внимание на то, что у великого князя Ивана было двое соправителей, также носивших титул великого князя в сначала Дмитрий-внук, а потом в сын Василий, и выдвигает гипотезу, что слово «самодержец» употреблялось скорее всего по византийскому образцу, где этот титул использовался главными императорами, для отличия от императоров-соправителей // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 186.
в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 187.
в‘ Горский А. А. О титуле «царь» в средневековой Руси (до середины XVI в.).
в‘ Ключевский В. О. Лекция 26 // Курс русской истории. Как отмечает А. А. Зимин, подобное предложение было явной бестактностью // Зимин А. А. Возрождённая Россия
в‘ Хорошкевич А. Л. Герб, флаг, гимн: Из истории государственных символов Руси и России в М.: Время, 2008, стр. 74.
в‘ Как отмечает Я. С. Лурье, зачастую формирование этой идеологии связывается с иосифлянством и Иосифом Волоцким. Однако это не отвечает действительности: так, в частности, митрополит Зосима был связан не с ортодоксально-православными кругами, к которым принадлежал Иосиф Волоцкий, а наоборот, со сторонниками ереси; сам Иосиф Волоцкий не поддерживал Ивана III и даже жёстко критиковал его (в частности, за преступления против брата), пока великий князь не порвал связи с еретиками и не отказался от идеи секуляризации // Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 218.
в‘ Происхождение этой концепции не вполне ясно, и среди исследователей, помимо широко распространённого мнения о возникновении легенды в эпоху Ивана III, встречается также тенденция связывать её возникновение с временем правления Василия III. Само «Сказание о князьях владимирских», в составе которого эта концепция дошла до нас, обычно датируется 10-ми годами XVI века. См.: Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 221.; Зимин А. А. Возрождённая Россия; Дмитриева Л. П. Сказание о князьях владимирских // Словарь книжников и книжности Древней Руси.
в‘ Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 160, 218, 221.
в‘ Геронтий провёл крестный ход вокруг собора против солнца, по мнению же великого князя, крестный ход надлежало провести «посолонь», то есть, от востока к западу.
в‘ Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей, гл. 14, м. Макарий. История Русской церкви. Том 3, отдел 2, глава II.
в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 175.; как отмечает Р. Г. Скрынников, описывая состоявшиеся несколько позднее контакты Геннадия с послом императора Священной Римской империи, «Геннадий горячо хвалил католического вшпанского короляв, который очистил свою землю от вересей жидовскихв, и вхвала того шпанского короля пошла по многим земля по латинской верев» в там же, с. 207.
в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия.
в‘ В послании епископу Нифонту Суздальскому Иосиф писал, что на московском святом престоле ныне сидит «скверный злобесный волк», «отступник Христов».
в‘ Прежние пасхалии были рассчитаны до 7000 года «от сотворения мира».
в‘ Т. н. «Послание о соблюдении соборного приговора 1504 г.» подписано митрополитом Симоном, но автором его считается Иосиф Волоцкий([1]).
в‘ Согласно известию одного из летописных сводов, «преставися великая княгини Мария великого князя Ивана Васильевича от смертнаго зелия. Занеже познаху по тому: покров на ней положиша, ино много свисло его, потом же то тело розошлося, ино тот покров много и не достал на тело» (Независимый летописный свод 80-х гг. XV в.// Библиотека литературы Древней Руси; Панова Т. Д. Кремлевские усыпальницы в М.: Индрик, 2003. ISBN 5-85759-233-X. С. 119в120
в‘ ¹ ² А. Контарини Рассказ о путешествии в Москву в 1476в1477 гг. //Россия XVвXVII вв. глазами иностранцев в Л., 1986, стр. 24.
в‘ 19 мая 1476 года Софья родила дочь Елену, 26 марта 1479 года в сына Василия, 23 марта 1480 года в Юрия, 6 октября 1481 года в Дмитрия, в феврале 1483 года родилась Евдокия, 8 апреля 1484 года в Елена, 29 мая 1485 года в Феодосия, 21 марта 1487 года в Семён, 5 августа 1490 года в Андрей (Зимин А. А. Возрождённая Россия). Кроме того, во младенчестве умерли два первых ребенка княжеской четы в две дочери, обе носившие имя Елены, и родившиеся одна в 1474 г., другая в 1475 г.
в‘ Согласно источникам, Софья, устроив брак своей племянницы и князя Василия Верейского, подарила родственнице драгоценное украшение в «саженье» с жемчугом и каменьями, принадлежавшим до того первой жене Ивана III, Марии Борисовне. Великий князь, пожелавший одарить «саженьем» Елену Волошанку, обнаружив пропажу украшения, разгневался, и приказал начать розыск. Василий Верейский не стал дожидаться мер против себя и, захватив жену, бежал в Литву. Одним из результатов этой истории стал переход Верейско-Белозёрского княжества к Ивану III по завещанию удельного князя Михаила Верейского, отца Василия (Зимин А. А. Возрождённая Россия, Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 192.).
в‘ Как отмечал А. А. Зимин, «В литературе высказываются догадки, что наследник престола пал жертвой династической борьбы. Что-нибудь определенное на этот счет сказать трудно» (Зимин А. А. Возрождённая Россия).
в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 65.; в исторической науке бытуют различные точки зрения относительно того, какие силы стояли за спиной заговорщиков (см.: Зимин А. А. Возрождённая Россия; Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 194в198.).
в‘ Один из списков летописи даёт в этом месте иную фразу в «в железех» // Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 202.
в‘ «Князь Василей, сын великого князя Ивана, хотя великого княжения, и хотев его истравити на поле на Свинском, у Самьсова бору, и сам побежа в Вязьму с воими и советники. А князь великий нача думати со княгинею Софиею, и возвратиша его, и даша ему великое княжение под собою, а князя Дмитрея поимаша, и с материею княгинею Еленою». Известие сохранилось лишь в одной летописи в Кратком Погодинском летописце. Мнение о переходе Василия на сторону Литвы высказывал С. М. Каштанов; он считал, что целью Василия было поражение войск Ивана; в бою на Свинском поле силы Василия потерпели поражение, а сам он вернулся в Москву пленником. А. А. Зимин счёл вполне правдоподобным факт бегства Василия из Москвы, но, по его мнению, выражение «хотев его истравити» относится к литовцам, спасаясь от которых князь Василий бежал в Вязьму. Я. С. Лурье, рассматривая события отъезда Василия в контексте общей смены направления внешней и внутренней политики Ивана III, счёл, что, видимо, имел место какой-то демарш со стороны Василия; в результате великий князь пошёл на уступки сыну и жене. Существует мнение о необходимости попытки передатировки летописного сообщения (А. Л. Хорошкевич выдвинула версию о том, что известие должно датироваться не 1500, а 1493 годом), а также мнение о том, что данное известие не может служить надёжным источником (Ю. Г. Алексеев) (Зимин А. А. Возрождённая Россия; Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 214в216.).
в‘ Герберштейн С. Записки о московитских делах // Россия XVвXVII вв. глазами иностранцев в Л.: 1986, стр. 45.
в‘ В. Н. Татищев подробно описал смерть великого князя Ивана III; при этом он, возможно, использовал ряд не дошедших до нас источников, ни о какой проверке которых говорить не приходится. Согласно известию Татищева, на предложение митрополита постричься в монахи великий князь ответил: «Что мне пользует пострижение влас, их множицею стригох, и ростяху паки; или что пользует черная одежда, юже и преж носих; асче не будут дела моя Господу Богу приятна, и ныне уже не имам время благо что сотворити, но едино есть, еже каятися в гресех своих и смиритися, их же неправедне ведением и неведением оскорбих». Вопрос о том, действительно ли эти вольнодумные речи были сказаны великим князем на смертном одре, или они были сочинены Татищевым, остаётся открытым. // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 269.
в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 268в269.
в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия; Р. Г. Скрынников считает, что прозвище «Великий» современники связывали не с великими делами Ивана, а с его высоким ростом, и, видимо, великий князь в 36 лет «производил впечатление высокого человека, а в шестьдесят в горбуна» // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 273.
в‘ Каргалов В. В. Конец ордынского ига.
в‘ Как писал, имея в виду отца Ивана III, великого князя Василия II, А. А. Зимин: «Пили на Москве всегда много. В 1433 г. москвичи умудрились пропить великое княжение, а в 1445 г. в и самого великого князя, попавшего с перепою в татарский полон» (Зимин А. А. Витязь на распутье).
в‘ ¹ ² Герберштейн С. Записки о московитских делах // Россия XVвXVII вв. глазами иностранцев в Л.: 1986, стр. 47.
в‘ Хроника Литовская и Жмойтская.
в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 190.
в‘ Послание Иосифа Волоцкого архимандриту андронниковскому Митрофану, 1503 г.

Литература

Иоанн III Васильевич // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). в СПб., 1890в1907.
Алексеев Ю. Г. Походы русских войск при Иване III. в СПб.: СПбУ, 2007. в 1000 экз.
Борисов Н. С. Иван III. в М.: Молодая гвардия, 2000. в 644 с. в (ЖЗЛ; вып. 776).
Зимин А. А. Витязь на распутье: феодальная война в России XV в. в М.: Мысль, 1991. в 10 000 экз.
Зимин А. А. Возрождённая Россия (Россия на рубеже XVвXVI столетий. Очерки социально-политической истории). в М.: Мысль, 1982. в 50 000 экз.
Ключевский В. О. Курс русской истории.
Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. Ранние и поздние, независимые и официальные летописи об образовании Московского государства. в СПб., 1994.
Скрынников Р. Г. Иван III. в М., 2006.
Скрынников Р. Г. У истоков самодержавия // История Российская. IXвXVII вв. в Весь мир, 1997.

Ссылки

Иван III Васильевич. «Русская Цивилизация» (11 октября 2007).(недоступная ссылка) Проверено 21 августа 2008.
Так создавалась империяв Агония & Государь всея Руси. 1481-1507. Русь и Орда: как это было? 265 лет вместе (1237-1502). Точка зрения. Новый Геродот. Архивировано из первоисточника 11 августа 2011. Проверено 21 августа 2008.
Володихин Д. Создатель Третьего Рима. АПН (18 марта 2006). Архивировано из первоисточника 11 августа 2011. Проверено 21 августа 2008.

[0] в‘ Славянская энциклопедия. Киевская Русь в Московия: в 2 т. / Автор-составитель В. В. Богуславский. в М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. в 5000 экз. в ISBN 5-224-02249-5

[1] в‘ Русский биографический словарь в Изд. под наблюдением председателя Императорского Русского Исторического Общества А. А. Половцова. в Санкт-Петербург: тип. Гл. упр. уделов, 1897 [2]. в Т. 8.

[2] в‘ Иван был вторым сыном княжеской четы, однако старший сын Юрий умер в раннем возрасте.

[3] в‘ Вернадский Г. В. Россия в средние века. Помимо этого, Мария Ярославна приходилась сестрой жене верейско-белозерского князя Михаила Андреевича и серпуховскому князю Василию (Зимин А. А. Витязь на распутье).

[4] в‘ Как отмечает Г. В. Вернадский (Монголы и Русь. в Тверь, М.: 1999, стр. 325), псковская летопись называет сумму в 25 000 рублей; новгородская же летопись приводит куда более значительную цифру в 200 000 рублей. По мнению Вернадского, в эту сумму включён не только собственно выкуп, но и вообще все выплаты, которые должна была заплатить Русь

[5] в‘ В договоре Василия II с князем суздальским Иваном Васильевичем, составленном между 15 декабря 1448 и 22 июня 1449 года. Существует также мнение, что княжич Иван был объявлен великим князем во время избрания митрополита Ионы 15 декабря 1448 года (Зимин А. А. Витязь на распутье).

[6] в‘ Р. Г. Скрынников (Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 49.) приводит в качестве даты 1454 год. А. А. Зимин, анализируя данные летописей, отмечает, что согласно двух различных версий этот поход был совершён в 1455 году, а одна версия называет 1454 год в качестве даты вторжения татар, которых возглавлял «Седи-Ахметов царевич». Именно против этого отряда и выступило войско под командованием Ивана (Зимин А. А. Витязь на распутье).

[7] в‘ Как отмечает Р. Г. Скрынников, «Обозов с продовольствием у армии не было, и московские ратники грабили население. Чтобы устрашить новгородцев, воеводы вбез милостив казнили пленных, вносы, уши, губы им резалив. Так испокон веку поступали с мятежными холопами» // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 99.

[8] в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 101.

[9] в‘ Любавский М. К. Лекции по древней русской истории до конца XVI века. в СПб., 2000. в С. 336.

[10] в‘ Как отмечает Р. Г. Скрынников, «кто снарядил их в Москву, невозможно установить» // Скрынников Р. Г. У истоков самодержавия.

[11] в‘ К. В. Базилевич упоминает в качестве даты окончания выплаты дани 1476 год. По мнению А. А. Горского, выплата дани прекратилась уже в 1472 году. Он выдвигает следующие аргументы: свидетельство Вологодско-Пермской летописи о словах Ахмата в 1480 году, что «выход» (дань) не даётся девятый год; изменения в формуляре договорных грамот Ивана III с 1473 года (упоминание не одной Орды, а нескольких Орд); сведения С. Герберштейна, который связывает прекращение выплаты дани с приездом Софьи Палеолог; текст польского хрониста Яна Длугоша, умершего в мае 1480 года, о том, что Иван Васильевич «свергнул иго рабства». Также А. А. Горский датирует «ярлык» (послание Ахмата Ивану с требованием покорности) 1472-м, а не 1480-м годом (Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства, стр. 118; Горский А. А. Москва и Орда. в М.: 2003, стр. 159в178)

[12] в‘ Крымский хан Менгли-Гирей являлся союзником Ивана III.

[13] в‘ «Царь Ахмат восприим царство Златыя Орды по отце своем, Зелет-салтане цари, и посла к великому князю Московскому послы своя, по старому обычаю отец своих и з басмою, просити дани и оброки за прошлая лета. Великия же князь ни мало убояся страха царева и, приим басму лица его и плевав на ню, низлома ея, и на землю поверже, и потопта ногама своима, и гордых послов его всех изымати повеле, пришедших к нему дерзостно, а единаго отпусти жива, носяща весть к царю, глаголя: вда яко же сотворил послом твоим, тако же имам и тебе сотворити, да престаниши, беззаконниче, от злаго начинания своего, еже стужатив» (Казанская история).

[14] в‘ Как отмечал Я. С. Лурье, «наиболее смело переделывал историю событий 1480 г. автор Казанской истории» // Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 189.

[15] в‘ Независимый летописный свод 80-х гг. XV в.

[16] в‘ Оппозиционно настроенная по отношению к Софье ростовская летопись иронично отмечала по возвращении её из Белоозера: «Тое же зимы прииде великая княгиня Софья из бегов, бе бо бегала на Белоозеро от татар, а не гонял никто» // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 137.

[17] в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 72.

[18] в‘ Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. т. II, вып. 1. «Западная Русь и Литовско-Русское государство» в М.: Государственное социально-экономическое издательство, 1939, стр. 154.

[19] в‘ Интересно, что в декабре 1492 года князь Фёдор Бельский был арестован уже по подозрению в попытке бежать в Литву, и несколько лет провёл в заточении. Впоследствии князь Бельский продолжил службу московскому князю.

[20] в‘ Эти территории первоначально находились в совместном владении Великого княжества Литовского и Новгорода. В 1486 году обе волости были окончательно включены в состав Российского государства.

[andreev-21] в‘ ¹ ² Андреев А. Р. История Крыма.

[22] в‘ Ивакин Г. Історичний розвиток Києва XIII в середина XVI ст. (укр.)

[23] в‘ Каргалов В. В. На степной границе. Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI столетия. в М.: Наука, 1974, стр. 33.

[24] в‘ По словам Герберштейна, хан Ильхам был низложен самими казанцами, открывшими русским войскам городские ворота (Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства).

[25] в‘ Худяков, Михаил Георгиевич|Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства

[26] в‘ Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства.

[27] в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия.

[28] в‘ Косточкин В. В. Крепость Ивангород.

[29] в‘ Косточкин В. В. Крепость Ивангород; Зимин А. А. Возрождённая Россия.

[30] в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия.

[31] в‘ Сохранение Еленой православной веры было одним из условий заключения брака. В ответ на протесты Ивана, Александр ответил, что не принуждал супругу к перемене веры.

[32] в‘ Согласно «Хронике Быховца» (одна из летописей, составленных в Литовском государстве), Москва на короткий срок потеряла контроль над Новгородом-Северским и некоторыми другими городами.

[33] в‘ Источники расходятся в описании этих событий. Официальная московская летопись (точнее, две летописи: Софийская вторая и Львовская) сообщает о посылке «порубежной рати», и о том, что князь Михаил, узнав об этом, согласился на мир. Псковская летопись же сохранила известие о взятии и сожжении московскими войсками двух городов, после чего Михаил и запросил мира. А. А. Зимин и Р. Г. Скрынников склонны доверять известию псковской летописи (Зимин А. А. Возрождённая Россия; Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 59.); Л. В. Черепнин и К. В. Базилевич же предпочитают считать истинным известие Софийской второй и Львовской летописей (Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного государства в XIVвXV веках, стр. 891; Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства, стр. 231).

[34] в‘ Николай Борисов. Горький удел // «Родина» в„– 12, 2003

[35] в‘ Давыдов В. Н. Присоединение Коми края к Московскому государству в Сыктывкар, 1977.

[36] в‘ Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства. Вторая половина XV в. в М., 1952; Герберштейн С. Записки о московитских делах // Россия XVвXVII вв. глазами иностранцев в Л., 1986, стр. 112в116.

[37] в‘ Статья 6971 (1462/63) г. Ермолинской летописи (летопись написана, видимо, позднее 1462/1463 годов). Посланец великого князя назван Иваном Агафоновичем. См.: К. В. Баранов Иоанн Агафонович, созиратай ярославской земли (эпизод из истории присоединения Ярославля). Как отмечает автор, «в историографии давно утвердилась точка зрения А. Е. Преснякова, что под именем, точнее, псевдонимом вИоанн Агафоновичв в летописи подразумевается первый московский наместник в Ярославле князь Иван Васильевич Стрига Оболенский. Так же полагали С. Б. Веселовский, Л. В. Черепнин, А. А. Зимин, Ю. Г. Алексеев и Я. С. Лурье». Сам К. В. Баранов предполагает, что «созирателем Ярославской земли» мог быть псковский посадник Иван Агафонович, названный, таким образом, по имени.

[38] в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 53.; Стрельников С. В. Об особенностях политической истории Ростовской земли в XIVвXV вв.

[39] в‘ Вернадский Г. В. Россия в средние века.

[40] в‘ Как отмечает Р. Г. Скрынников, эти обещания были получены новгородцами от московских бояр; просьба новгородских посадников к Ивану III подтвердить обещания целованием креста была отвергнута // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 107.

[41] в‘ А. А. Зимин, со ссылкой на Г. В. Абрамовича (Абрамович Г. В. Поместная система и поместное хозяйство в России в последней четверти XV и в XVI в. в Л., 1975), отмечает, что в 1476в1481 годах было конфисковано 19,3 тысячи обеж земли, в 1483в1486 годах ещё 12,3 тысяч, а к 1489 году великокняжеский фонд земель уже превышал 70 тысяч обеж (Зимин А. А. Возрождённая Россия).

[42] в‘ В частности, как отмечает Р. Г. Скрынников, глава московской боярской думы князь И. Ю. Патрикеев и его сын получили более 500 обеж земли, трое братьев Захарьиных в около 800 обеж, не были обделены и другие московские бояре // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 197. В последующем эти пожалования были у московских бояр отобраны и распределены между детьми боярскими на условиях поместного владения.

[43] в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 109.

[44] в‘ По словам летописи, за назначение новгородским архиепископом Геннадий заплатил великому князю 2 000 рублей // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 157.

[45] в‘ Томсинов В. А. Развитие юриспруденции в Московском государстве (XIVвXVI вв.); Зимин А. А. Возрождённая Россия.

[46] в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия; Герберштейн С. Записки о московитских делах // Россия XVвXVII вв. глазами иностранцев в Л.: 1986, стр. 73-77.

[47] в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия.

[48] в‘ Косточкин В. В. Крепость Ивангород; Косточкин В. В. Русское оборонное зодчество конца XIII-начала XVI веков.

[49] в‘ Лурье Я. С. Иосиф Волоцкий // Словарь книжников и книжности Древней Руси.

[50] в‘ Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 217.

[Kalita-51] в‘ Жалованная грамота великого князя Ивана Даниловича Калиты печорским сокольникам. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV в начала XVI в. Т. З.М.; Л., 1964. С. 15.

[Simeon-52] в‘ http://lib.ru/HISTORY/SOLOVIEV/solv04.txt_Piece40.10 У Симеона Гордого на одной стороне печати в изображение святого Симеона, на другой в надпись: «Печать князя великого Семенова всея Руси». С. М. Соловьев. История России с древнейших времен.

[Vasil-53] в‘ http://twocoins.ru/content/monety-vasiliya-dmitrievicha-moskovskogo-1389-1425-gg На некоторых монетах есть надпись «Князь великий Василий Дмитриевич всея Руси»

[54] в‘ Из-за оплошности послов титул не был включён в грамоту о сохранении дочерью Ивана Еленой (женой литовского великого князя Александра) православной веры, хотя в проекте грамоты этот титул содержался (Зимин А. А. Возрождённая Россия).

[.D0.9A.D1.83.D1.80.D1.81_.D1.80.D1.83.D1.81.D1.81.D0.BA.D0.BE.D0.B9_.D0.B8.D1.81.D1.82.D0.BE.D1.80.D0.B8.D0.B8-55] в‘ ¹ ² Ключевский В. О. Лекция 26 // Курс русской истории.

[56] в‘ Как отмечает Р. Г. Скрынников, обычно появление этого титула связывают с обретением страной независимости. Сам Р. Г. Скрынников обращает внимание на то, что у великого князя Ивана было двое соправителей, также носивших титул великого князя в сначала Дмитрий-внук, а потом в сын Василий, и выдвигает гипотезу, что слово «самодержец» употреблялось скорее всего по византийскому образцу, где этот титул использовался главными императорами, для отличия от императоров-соправителей // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 186.

[57] в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 187.

[58] в‘ Горский А. А. О титуле «царь» в средневековой Руси (до середины XVI в.).

[59] в‘ Ключевский В. О. Лекция 26 // Курс русской истории. Как отмечает А. А. Зимин, подобное предложение было явной бестактностью // Зимин А. А. Возрождённая Россия

[60] в‘ Хорошкевич А. Л. Герб, флаг, гимн: Из истории государственных символов Руси и России в М.: Время, 2008, стр. 74.

[61] в‘ Как отмечает Я. С. Лурье, зачастую формирование этой идеологии связывается с иосифлянством и Иосифом Волоцким. Однако это не отвечает действительности: так, в частности, митрополит Зосима был связан не с ортодоксально-православными кругами, к которым принадлежал Иосиф Волоцкий, а наоборот, со сторонниками ереси; сам Иосиф Волоцкий не поддерживал Ивана III и даже жёстко критиковал его (в частности, за преступления против брата), пока великий князь не порвал связи с еретиками и не отказался от идеи секуляризации // Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 218.

[62] в‘ Происхождение этой концепции не вполне ясно, и среди исследователей, помимо широко распространённого мнения о возникновении легенды в эпоху Ивана III, встречается также тенденция связывать её возникновение с временем правления Василия III. Само «Сказание о князьях владимирских», в составе которого эта концепция дошла до нас, обычно датируется 10-ми годами XVI века. См.: Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 221.; Зимин А. А. Возрождённая Россия; Дмитриева Л. П. Сказание о князьях владимирских // Словарь книжников и книжности Древней Руси.

[63] в‘ Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 160, 218, 221.

[64] в‘ Геронтий провёл крестный ход вокруг собора против солнца, по мнению же великого князя, крестный ход надлежало провести «посолонь», то есть, от востока к западу.

[65] в‘ Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей, гл. 14, м. Макарий. История Русской церкви. Том 3, отдел 2, глава II.

[66] в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 175.; как отмечает Р. Г. Скрынников, описывая состоявшиеся несколько позднее контакты Геннадия с послом императора Священной Римской империи, «Геннадий горячо хвалил католического вшпанского короляв, который очистил свою землю от вересей жидовскихв, и вхвала того шпанского короля пошла по многим земля по латинской верев» в там же, с. 207.

[67] в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия.

[68] в‘ В послании епископу Нифонту Суздальскому Иосиф писал, что на московском святом престоле ныне сидит «скверный злобесный волк», «отступник Христов».

[69] в‘ Прежние пасхалии были рассчитаны до 7000 года «от сотворения мира».

[70] в‘ Т. н. «Послание о соблюдении соборного приговора 1504 г.» подписано митрополитом Симоном, но автором его считается Иосиф Волоцкий([1]).

[71] в‘ Согласно известию одного из летописных сводов, «преставися великая княгини Мария великого князя Ивана Васильевича от смертнаго зелия. Занеже познаху по тому: покров на ней положиша, ино много свисло его, потом же то тело розошлося, ино тот покров много и не достал на тело» (Независимый летописный свод 80-х гг. XV в.// Библиотека литературы Древней Руси; Панова Т. Д. Кремлевские усыпальницы в М.: Индрик, 2003. ISBN 5-85759-233-X. С. 119в120

[autogenerated1-72] в‘ ¹ ² А. Контарини Рассказ о путешествии в Москву в 1476в1477 гг. //Россия XVвXVII вв. глазами иностранцев в Л., 1986, стр. 24.

[73] в‘ 19 мая 1476 года Софья родила дочь Елену, 26 марта 1479 года в сына Василия, 23 марта 1480 года в Юрия, 6 октября 1481 года в Дмитрия, в феврале 1483 года родилась Евдокия, 8 апреля 1484 года в Елена, 29 мая 1485 года в Феодосия, 21 марта 1487 года в Семён, 5 августа 1490 года в Андрей (Зимин А. А. Возрождённая Россия). Кроме того, во младенчестве умерли два первых ребенка княжеской четы в две дочери, обе носившие имя Елены, и родившиеся одна в 1474 г., другая в 1475 г.

[74] в‘ Согласно источникам, Софья, устроив брак своей племянницы и князя Василия Верейского, подарила родственнице драгоценное украшение в «саженье» с жемчугом и каменьями, принадлежавшим до того первой жене Ивана III, Марии Борисовне. Великий князь, пожелавший одарить «саженьем» Елену Волошанку, обнаружив пропажу украшения, разгневался, и приказал начать розыск. Василий Верейский не стал дожидаться мер против себя и, захватив жену, бежал в Литву. Одним из результатов этой истории стал переход Верейско-Белозёрского княжества к Ивану III по завещанию удельного князя Михаила Верейского, отца Василия (Зимин А. А. Возрождённая Россия, Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 192.).

[75] в‘ Как отмечал А. А. Зимин, «В литературе высказываются догадки, что наследник престола пал жертвой династической борьбы. Что-нибудь определенное на этот счет сказать трудно» (Зимин А. А. Возрождённая Россия).

[76] в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 65.; в исторической науке бытуют различные точки зрения относительно того, какие силы стояли за спиной заговорщиков (см.: Зимин А. А. Возрождённая Россия; Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 194в198.).

[77] в‘ Один из списков летописи даёт в этом месте иную фразу в «в железех» // Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 202.

[78] в‘ «Князь Василей, сын великого князя Ивана, хотя великого княжения, и хотев его истравити на поле на Свинском, у Самьсова бору, и сам побежа в Вязьму с воими и советники. А князь великий нача думати со княгинею Софиею, и возвратиша его, и даша ему великое княжение под собою, а князя Дмитрея поимаша, и с материею княгинею Еленою». Известие сохранилось лишь в одной летописи в Кратком Погодинском летописце. Мнение о переходе Василия на сторону Литвы высказывал С. М. Каштанов; он считал, что целью Василия было поражение войск Ивана; в бою на Свинском поле силы Василия потерпели поражение, а сам он вернулся в Москву пленником. А. А. Зимин счёл вполне правдоподобным факт бегства Василия из Москвы, но, по его мнению, выражение «хотев его истравити» относится к литовцам, спасаясь от которых князь Василий бежал в Вязьму. Я. С. Лурье, рассматривая события отъезда Василия в контексте общей смены направления внешней и внутренней политики Ивана III, счёл, что, видимо, имел место какой-то демарш со стороны Василия; в результате великий князь пошёл на уступки сыну и жене. Существует мнение о необходимости попытки передатировки летописного сообщения (А. Л. Хорошкевич выдвинула версию о том, что известие должно датироваться не 1500, а 1493 годом), а также мнение о том, что данное известие не может служить надёжным источником (Ю. Г. Алексеев) (Зимин А. А. Возрождённая Россия; Лурье Я. С. Две истории Руси XV века. в С. 214в216.).

[79] в‘ Герберштейн С. Записки о московитских делах // Россия XVвXVII вв. глазами иностранцев в Л.: 1986, стр. 45.

[80] в‘ В. Н. Татищев подробно описал смерть великого князя Ивана III; при этом он, возможно, использовал ряд не дошедших до нас источников, ни о какой проверке которых говорить не приходится. Согласно известию Татищева, на предложение митрополита постричься в монахи великий князь ответил: «Что мне пользует пострижение влас, их множицею стригох, и ростяху паки; или что пользует черная одежда, юже и преж носих; асче не будут дела моя Господу Богу приятна, и ныне уже не имам время благо что сотворити, но едино есть, еже каятися в гресех своих и смиритися, их же неправедне ведением и неведением оскорбих». Вопрос о том, действительно ли эти вольнодумные речи были сказаны великим князем на смертном одре, или они были сочинены Татищевым, остаётся открытым. // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 269.

[81] в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 268в269.

[82] в‘ Зимин А. А. Возрождённая Россия; Р. Г. Скрынников считает, что прозвище «Великий» современники связывали не с великими делами Ивана, а с его высоким ростом, и, видимо, великий князь в 36 лет «производил впечатление высокого человека, а в шестьдесят в горбуна» // Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 273.

[83] в‘ Каргалов В. В. Конец ордынского ига.

[84] в‘ Как писал, имея в виду отца Ивана III, великого князя Василия II, А. А. Зимин: «Пили на Москве всегда много. В 1433 г. москвичи умудрились пропить великое княжение, а в 1445 г. в и самого великого князя, попавшего с перепою в татарский полон» (Зимин А. А. Витязь на распутье).

[.D0.93.D0.B5.D1.80.D0.B1.D0.B5.D1.80.D1.88.D1.82.D0.B5.D0.B9.D0.BD-47-85] в‘ ¹ ² Герберштейн С. Записки о московитских делах // Россия XVвXVII вв. глазами иностранцев в Л.: 1986, стр. 47.

[86] в‘ Хроника Литовская и Жмойтская.

[87] в‘ Скрынников Р. Г. Иван III. в С. 190.

[88] в‘ Послание Иосифа Волоцкого архимандриту андронниковскому Митрофану, 1503 г.

[1]

[2]

[3]

[4]

[5]

[6]

[7]

[8]

[9]

[10]

[11]

[12]

[13]

[14]

[15]

[16]

[17]

[18]

[19]

[20]

[21]

[22]

[23]

[24]

[25]

[26]

[27]

[28]

[29]

[30]

[31]

[32]

[33]

[34]

[35]

[36]

[37]

[38]

[39]

[40]

[41]

[42]

[43]

[44]

[45]

[46]

[47]

[48]

[49]

[50]

[51]

[52]

[53]

[54]

[55]

[56]

[57]

[58]

[59]

[60]

[61]

[62]

[63]

[64]

[65]

[66]

[67]

[68]

[69]

[70]

[71]

[72]

[73]

[74]

[75]

[76]

[77]

[78]

[79]

[80]

[81]

[82]

[83]

[84]

[85]

[86]

[87]

[88]

[89]

Иван III Васильевич

Содержание

Детство и юность

Вступление на великокняжеский престол

Внешняя политика

«Собирание земель»

Присоединение Новгорода

«Стояние на Угре» и освобождение от власти Орды

Противостояние с Великим княжеством Литовским и Пограничная война 1487в1494 годов

Союз с Крымским ханством

Отношения с Казанским ханством

Северо-западное направление: войны с Ливонией и со Швецией

Война с Литвой 1500в1503 годов

Продолжение «собирания земель» и «тверское взятие»

Походы на Пермь и Югру

Внутренняя политика

Интеграция новоприсоединённых земель

Введение Судебника

Культурная и идеологическая политика

Архитектура

Литература

Идеология власти, титул и герб

Церковная политика

Первые конфликты

Ересь «жидовствующих» и собор 1490 года

Дискуссия о церковном имуществе и окончательный разгром ереси

Семья и вопрос престолонаследия

Борьба наследников

Заговор Владимира Гусева и коронация Дмитрия-внука

Переход власти к Василию Ивановичу

Кончина великого князя

Характер и внешность

Итоги правления

Примечания

Литература

Ссылки

Личные инструменты

Пространства имён

Варианты

Просмотры

Действия

Поиск

Навигация

Участие

Печать/экспорт

Инструменты

На других языках