Лель

Лель 1980 г. Евгений Шитиков

Михаил Нестеров. Лель. Весна

Лель в по мнению отдельных исследователей, персонаж в славянской мифологии. Впервые упоминается в научных работах XVIII века.

Большинство исследователей отрицают существование у славян наличие такого божества или персонажа. Во многих славянских народных песнях встречается рефрен «Ой, лель-ладо» либо «Лада, лель-люли», который и был ошибочно принят за имя божества. По мнению филолога Толстого Н. И., припев типа ой-лели-лель этимологически восходит к слову аллилуйя.

Лель в сочиненное польскими мифологами имя славянского языческого бога, будто бы поминаемого в свадебных песнях. Исходя из убеждения, что у древних славян были боги, соответствующие классическим, польские историографы XVI века в Меховита, Кромер, Стрыйковский в признавали у языческих поляков существование богини Лады и её двух сыновей, Леля и Полеля, соответствовавших Кастору и Поллуксу; Меховита ссылался, в подтверждение этого, на слова древних песен: «Lada, Lada, I leli, I leli, Poleli». Иннокентий Гизель, составитель «Синопсиса», повторяя Стрыйковского, в главе «Об идолах» приписывает древним языческим русским тех же богов. Русские мифологи конца XVIII и первой половины XIX веков не сомневались в существовании у язычников славян и русских бога любви и браков Леля. Державин упоминает его в своих песнях. У Пушкина («Руслан и Людмила») на пиру князя Владимира Баян славит «Людмилу-прелесть и Руслана, и Лелем свитый им венец». При более критическом отношении к источникам славянской мифологии оказалось, что существование бога Леля основано исключительно на припеве свадебных и других народных песен в и современные ученые вычеркнули Леля из числа славянских языческих богов. Припев, в разных формах в лелю, лелё, лели, люли в встречается в русских народных песнях; в сербских «кралицких» песнях (троицких) величальных, имеющих отношение к браку, он встречается в виде лельо, лелё, в болгарской великодной и лазарской в в форме леле. Таким образом припев восходит в глубокую древность. Старинный польский припев лелюм (если он действительно существовал в этой форме, с «м») А. А. Потебня объясняет через сложение лелю с «м» из дательного падежа «ми», как в малорусском «щом» (вместо «що ми»). В припеве «полелюм» (если он верно передан польскими историографами) «по» может быть предлогом; ср. белорусские припевы: люли и о люлюшки. Соображения об этимологическом значении припева лелю и проч. высказаны Вс. Ф. Миллером и А. А. Потебней. Отношения различных звуковых форм припева не могут до сих пор считаться уясненными в см. ещё статью Брюкнера.

Причины появления подобных «божеств» охарактеризовала Л. Н. Виноградова:

Движимые стремлением описать славянскую мифологию по аналогии с детально разработанной античной, авторы первых трудов по славянскому язычеству создавали длинные списки так называемых «божеств», названия которых добывались порой весьма сомнительными способами (например, использовались неясные имена и названия, встречающиеся в поговорках, заговорах, формулах клятв и проклятий, песенных рефренах и т. п., а затем домысливался некий мифологический образ). Так возникли (и, ксожалению, до сих пор не сходят со страниц некоторых новейших мифологических словарей) многочисленные лели, леды, любмелы, дзевои, паляндры, зимцерлы и прочие искусственно созданные «персонажи», включённость которых в архаические верования славян не подтверждается ни надёжными письменными источниками, ни данными устной народной культуры.

Ю. М. Лотман также указывает на недостоверность параллелей «божество» и «Лель»:

Лель в искусственное божество, введенное в русский Олимп писателями XVIII в. на основании припевов-выкриков, в основном свадебной поэзии: «Люли, лель, лелё». Припевы эти воспринимались как призывание, звательные формы собственного имени. Из этого делался вывод, что Лель в славянский Амур, божество любви