Политика (Аристотель)

У этого термина существуют и другие значения, см. Политика (значения).

Политика (греч. Πολιτικά) в аристотелевский трактат о государстве, содержащий начала социальной и политической философии, политологии, а также теории управления. Трактат написан в последние годы (335в322 до н. э.) жизни Аристотеля в Афинах, находящихся под македонской оккупацией [1]. В книге рассматриваются проблемы семьи как ячейки государства, рабства, гражданства, определения государства, а также форм его правления и целей.

[править] Содержание

[править] Книга 1

Аристотель определяет государство как общение, организованное ради общего блага. Этим государство противопоставляется семье в «общению, естественным путём возникшее для удовлетворения повседневных надобностей» (с.377)
Семья составляет неотъемлемую часть государства (с.380, 401). Аристотель под семьёй понимает семью патриархальную, где есть домашние рабы, а глава семьи уподоблен монарху (с.386).
В отличие от позднейших теорий общественного договора, Аристотель считает государство естественным образованием, а человека он называет существом политическим (с.379).
Войну Аристотель интерпретирует как «средство для приобретения собственности» (с.389), прежде всего рабов, которые рекрутируются из варваров в людей «от природы предназначенных к подчинению, но не желающих подчиняться» (с.389)
Домохозяйство (греч. Οικονομικά в экономика) включает в себя три науки: приобретения, пользования и управления (с.398).

[править] Книга 2

Аристотель рассматривает различные государственные устройства, которыми пользуются некоторые государства, признаваемые благоустроенными, а также проекты государственного устройства, которые предлагались различными писателями и кажутся хорошими: Государство Платона - проект описанный в труде «Государство»; Государство Платона - проект описанный в труде «Законы»; Проект государственного устройства Фалея Халкедонского; Проект государственного устройства Гипподама из Милета; Лакедемонское государственное устройство; Критский государственный строй; Карфагенское государственное устройство; и др.

____________________

Глава I Аристотель начинает вторую книгу предложением «рассмотреть те из существующих государственных устройств, которыми, с одной стороны, пользуются некоторые государства, признаваемые благоустроенными, и которые, с другой стороны, проектировались некоторыми писателями и кажутся хорошими» (Аристотель. Политика КНИГА ВТОРАЯ (В).I.1, далее место в первоисточнике будет указываться сокращённо, например: (I.1)). Предлагает затем начать с установления принципа, определяющего долю участия граждан в государственной жизни. Речь идёт о принципе единства государственного устройства. Мысль Сократа (Аристотель оппонирует в произведении к Сократу, подразумевая в действительности Платона), изложенная в Государстве Платона, о том, что «лучше всего для всякого государства, чтобы оно по мере возможности представляло собой единство» подвергается опровержению. «Ясно, что государство при постоянно усиливающемся единстве перестанет быть государством. Ведь по своей природе государство представляется неким множеством. Если же оно стремится к единству, то в таком случае из государства образуется семья, а из семьи в отдельный человек: семья, как всякий согласится, отличается большим единством, нежели государство, а один человек в нежели семья. Таким образом, если бы кто-нибудь и оказался в состоянии осуществить это, то всё же этого не следовало бы делать, так как он тогда уничтожил бы государство» (I.4). «То из чего составляется единство, заключает в себе различие по качеству» (I.5). Поэтому против единства говорит и принцип взаимного воздаяния (описанный так же в Этике). Он может существовать в отношениях между свободными и равными да и справедливость, требует, «чтобы в управлении в есть ли управление нечто хорошее или плохое в все принимали участие», а не одни и те же люди (I.5-6). Поскольку из Сократовского принципа государственного единства вытекает общность жён и детей, и собственности, то и они поочерёдно подвергаются отрицательной критике Аристотеля. Общность жён и детей ведет к уничтожению семейно-родственных отношений, что в свою очередь вызывает «бесчинства, ссоры и убийства».

Глава II Аристотель предлагает рассмотреть вопрос о собственности: должна ли она быть общей или частной для достижения наилучшего государственного устройства. Общность собственности неэффективна, так как «люди заботятся всего более о том, что принадлежит лично им» и т. д. Однако, общая собственность допустима в относительном смысле, хотя вообще должна быть частной: «Ведь когда забота о ней будет поделена между разными людьми, среди них исчезнут взаимные нарекания; наоборот, получится большая выгода, поскольку каждый будет с усердием относиться к тому, что ему принадлежит; благодаря же добродетели в использовании собственности получится согласно пословице «У друзей всё общее»» (II.4). И далее: «... лучше, чтобы собственность была частной, а пользование ею в общим» (II.5). Коренную ошибку Сократа Аристотель видит «в том, что следует требовать относительного, а не абсолютного единства как семьи, так и государства» (II.9). Сократовское объединение и обобщение массы путём воспитания не годиться. Нужно внедрять добрые нравы, философию и законы (II.10). «Правда, Сократ утверждает, что воспитание избавит граждан иметь много узаконений, например касающихся астиномии, агораномии и тому подобного, поскольку воспитание будут получать только стражи». Это, однако, не избавит граждан от самих тяжб и зла, которые есть в государствах. (II.13) В действительности, «невозможным окажется создание государства без разделения и обособления входящих в его состав элементов либо при помощи сисситий, либо при помощи фратрий и фил». Ничего не говорится у Сократа, пишет Аристотель, и о том, как будет устроен государственный порядок в целом «у имеющих общее имущество». Будут ли и земледельцы как и стражи обладать общей собственностью и будет ли у них общность жён и детей? (II.11) Если и у стражей, и у земледельцев собственность общая, то чем они будут различаться, и ради чего земледельцы будут подчиняться власти стражей? Далее: «Если же в них будет тот же порядок, что и в остальных государствах, то в чём же найдёт своё выражение общность граждан?» В одном государстве, тогда неизбежно возникнут два враждебных государства в стражей с одной стороны и земледельцев, ремесленников и остальных с другой. (II.12) Земледельцы, говорит Аристотель, которые будут платить оброк за владение собственностью, как это предлагает Сократ, будут опаснее илотов, пенестов и рабов (II.13). Непонятно каково будет политическое устройство земледельцев, каково будет их воспитание, каковы будут их законы для сохранения той же общности, что у стражей (II.14)? Устройство должностей так же вызывает критику. Сократ предлагает, чтобы власть всегда была в одних руках, но это, по мнению Аристотеля, должно вызывать возмущение практически у всех людей (II.15). Сократ «утверждает, что обязанность законодателя в делать всё государство в его целом счастливым». Но невозможно сделать государство счастливым, если часть его жителей несчастлива (стражей Сократ лишает блаженства). Ремесленники и вся масса занимающихся физическим трудом так же несчастливы. Есть и другие существенные затруднения, связанные с идей государства Сократа (II.16).

Глава III Аристотель начинает рассматривать второе произведение Платона «Законы», обращаясь по-прежнему к Сократу как к автору и отмечая, что в Законах так же много затруднений, как и в Государстве. Вначале он кратко перечисляет вопросы, рассмотренные в Государстве: Сократ опередил немногое: общность жён и детей, как обстоят дела с собственностью и гражданством; Народонаселение Сократ делит на земледельцев и воинов, третья часть совещающаяся и правящая. Не дано ответа на вопросы: участвуют в управлении земледельцы и ремесленники или нет, владеют оружием, участвуют в походах с воинами, каково должно быть воспитание последних? Однако женщины участвуют в походах и получают воспитание так же, как и стражи (III.1). Большая часть Законов посвящена самим законам, а о государственном устройстве там сказано мало. Определяя цель Законов, Аристотель пишет: «в законодатель хочет представить такое государственное устройство, которое подходило бы для всех государств вообще в» (III.2). Тем не менее, в Законах не много нового по сравнению с Государством разница только в общности жён и собственности (III.2). Автор упрекает Сократа в невыполнимости его помыслов: «Конечно, можно строить предположения по своему желанию, но при этом не должно быть ничего заведомо невыполнимого» (III.3). К двум элементам, указанным в Законах земле и людям, с которыми законодатель должен считаться, Аристотель предлагает прибавить и «соседние места». Вооружённые силы, по его мнению, должны быть пригодны не только «для защиты собственной территории»: «в необходимо внушать страх врагам не только при их вторжении в страну, но и когда они далеко» (III.4). Сократ предлагает размер земельной собственности такой, «чтобы можно было жить благоразумно». Относительно размера земельной собственности Аристотель замечает, что «лучше жить благоразумно, но так, как подобает свободнорожденному человеку; ведь если исключить одно из этих условий, то в одном случае получиться жизнь в роскоши, а в другом жизнь полная тяжёлых трудов. В самом деле, одни только указанные добродетели и могут приниматься в соображение в» (III.5). Неограниченное деторождение, как это предлагается в Законах, будет уравновешиваться тем, что некоторое число граждан будут бездетными. Это наблюдается в государствах. Но «теперь никто не испытывает нужды, так как собственность делится между любым количеством, а тогда, когда собственность не будет подлежать разделу, весь избыток населения, меньше ли его будет или больше, очевидно не будет иметь ничего» (III.6). «Если же оставить этот вопрос без внимания, что и бывает в большей части государств, то это неизбежно приведёт к обеднению граждан, а бедность - источник возмущений и преступлений» (III.7). Этому Аристотель противопоставляет правило древнегреческого царя Фидона: «в количество семейных наделов всегда должно оставаться равным числу граждан в» (III.7). По Сократу правящие должны соотноситься с управляемыми как основа ткани со всей нитью. Однако при этом он допускает увеличение всякой собственности в пять раз, исключая земельную собственность (III.8). Далее Аристотель переходит к рассмотрению формы государственного устройства. Он считает, что описанный в Законах «государственный строй в его целом является не демократией и не олигархией, но средним между ними тем, что называется политией; полноправны при ней только те, кто носит тяжёлое вооружение» (III.9. - выделено полужирным мной, - автор комментария). Если при этом законодатель (Сократ) признаёт эту форму «наиболее пригодной сравнительно с остальными видами», то с этим ещё можно согласиться; но если законодатель признаёт политию наилучшим видом после описанного им раньше, то он ошибается. Пожалуй, всякий признает лучшим устройство власти «с ещё более сильно выраженным аристократическим характером» (III.9). Некоторые считают, что лучшее устройство власти это смешение всех других её устройств. Для одних это смешение олигархии, монархии и демократии. Примером служит Лакедемонское устройство: царская власть монархия, власть геронтов олигархия, власть эфоров демократия. Другие, считают эфорию тиранией, «демократическое же начало они усматривают в сисситиях и в остальном повседневном обиходе жизни»(III.10). В Законах признаётся наилучшим государственное устройство, заключающееся в соединении демократии и тирании. Это наихудшие из всех устройств. «Итак, правильнее суждение тех, кто смешивает несколько видов, потому что тот государственный строй, который состоит в соединении многих видов, действительно является лучшим» (III.11). Государственное устройство Сократа не содержит монархического, а содержит в себе только олигархическое и демократическое начала и больше склонно к олигархии. Это понятно из способа назначения должностных лиц: по жребию из предварительно избранных лиц (свойственно обоим устройствам); только при условии большого паллетного имущественного ценза (свойственно только олигархии) можно быть избранным в народное собрание. Государственные должности получают преимущественно состоятельные люди. Самые главные должности получают люди с наивысшим имущественным цензом (III.11). Способ избрания совета, полагает Аристотель, так же несовершенен. Вначале все избирают из людей первого имущественного слоя, затем из второго, из третьего. При этом всем людям из третьего и четвёртого слоя в выборах участвовать не обязательно. Для людей же первого и второго слоя обязательно участие в выборах людей четвёртого слоя. Затем, из выбранных таким способом должно быть назначено одинаковое число из каждого слоя. Большинство выбранных будут люди, принадлежащие к высшим имущественным слоям (III.12). Относительно такого порядка избрания Аристотель делает важное замечание: «в когда выборы происходят из намеченных заранее кандидатов, создается опасное положение: если известное число лиц, даже и небольшое, захотят войти между собой в соглашение, то выборы всегда будут совершаться так, как они того пожелают» (III.13).

Глава IV В этой главе Аристотель критикует уравнительный принцип распределения собственности между гражданами, опираясь на проект государственного устройства Фалея Халкедонского. Никто, говорит он, не вводил общность жён и женские сисситии как Платон. Однако все стремятся «внести прекрасный порядок» в отношении собственности, поскольку считают её предметом раздора. Поэтому, говорит Аристотель, Фалей Халкедонский и предложил, чтобы земельная собственность у граждан должна была бы быть равной (IV.1). При этом уравнять собственность следует так: богатые должны только давать приданое, бедные только получать его (IV.2). Это имеет смысл, если устанавливать и «норму для числа детей», замечает Аристотель, иначе такой закон утратит свою силу (IV.3). Древние законодатели стремились к уравнению собственности: закон Солона запрещал приобретение земли. Существуют законы запрещающие продажу земли (н-р у локрийцев). Существовал закон, устанавливающий сохранение земельных наделов (на Левкаде). Отмена последнего сделала государственный строй «слишком демократическим»: в этом случае получилось, что «домогаться должностей можно и не имея определённого ценза» (IV.4). Если установить имущественное равенство, тогда имущество станет или очень большим, или, наоборот, очень малым. Поэтому законодатель должен стремиться к чему-то среднему. Да и пользы от этого никакой. Уравнивать надо человеческие вожделения, опираясь на соответствующее воспитание посредством законов (IV.5). Фалей считает, что равенство должно быть как в отношении имущества, так и в отношении воспитания. Однако он не говорит, в чём оно заключается (IV.6). Аристотель подмечает, что не только имущественное неравенство служит причиной распрей. Люди вступают в распри по следующим причинам: толпа «затевает распри из-за имущественного неравенства», а люди образованные «из-за почестей в том случае, если последние будут для всех одинаковыми» (IV.7). Помимо предметов первой необходимости, люди хотят жить в радости и удовлетворять свои желания. Это стремление может стать чрезмерным (IV.7). Избежать чрезмерности поможет: «у одних обладание небольшой собственностью и труд», у других воздержанность, у третьих философия, которая даёт «радость в самом себе» (IV.8). «Величайшие преступления совершаются из-за стремления к избытку в так, например, становятся тиранами, в поэтому большие почести назначаются не тому, кто убьёт вора, но тому, кто убьёт тирана» (IV.8). Государство Фалея защищает только от мелких несправедливостей (IV.8). Фалей ничего не сказал о военной мощи и о материальных средствах государства. Сам Аристотель пишет так: «Поэтому материальные средства государства не должны быть такими, чтобы они возбуждали алчность со стороны более сильных соседей, а обладатели средств не были в состоянии отразить вторгающихся врагов; с другой стороны этих средств не должно быть настолько мало, чтобы нельзя было выдержать войну с государствами, обладающими равными по количеству и качеству средствами» (IV.9). «в Быть может лучшим пределом был бы такой, при котором более сильные не находили выгоды в том, чтобы воевать в» (IV.10) «Итак, имущественное равенство представляется до некоторой степени полезным в люди одарённые станут, пожалуй, негодовать на такое равенство в поэтому, они зачастую оказываются зачинщиками возмущений» (IV.11). «Дело в том, что вожделения людей по природе беспредельны в» (IV.11) Главное не столько уравнять собственность, сколько сделать так, чтобы от природы достойные люди «не желали иметь больше, а недостойные не имели такой возможности; это произойдёт в том случае, если этих последних поставят в низшее положение, но не станут обижать» (IV.12). К тому же Фалей неправильно устанавливал имущественное равенство: собственность уравнивал только земельную. И завершает Аристотель рассуждение о распределении собственности словами: «Итак, нужно стремиться установить во всём этом либо равенство, либо какую-либо среднюю меру, а не то всё оставить, как есть» (IV.12).

Глава V Аристотель разбирает проект государственного устройства Гипподама из Милета. Гипподам проектировал государство с населением в десять тысяч граждан, состоящее из трёх частей: ремесленников, земледельцев и защитников государства. Соответственно территория государства делится на три части: священную (доходы с неё обеспечивают отправление установленного религиозного культа), общественную (обеспечивает защитников государства) и частную (ей владеют земледельцы). Законы по мысли Гипподама также трояки, так как судебные дела возникают по поводу троякого рода преступлений (оскорбление, повреждение, убийство) (V.2). «Он предполагал учредить одно верховное судилище» для пересмотра дел. Определённое число старцев этого суда избирается. Приговор суд должен выносить не так как принято: либо обвинительный, либо оправдательный, а на основе дощечек с записью: либо наказания (судья безусловно осуждает обвиняемого), либо с записью определения (частичное осуждение), либо с отсутствием записи (безусловное оправдание) (V.3). «Сверх того, он устанавливает закон относительно тех, кто придумывает что-либо полезное для государства: они должны получать почести; и дети павших на войне должны воспитываться на казённый счёт в» (V.4), как в Афинах и других государствах. Должностные лица избираются народом всеми тремя частями (V.4). Описав проект Гипподама, Аристотель переходит к критике. Прежде всего, он усматривает противоречие в том, что управлять государством должны все: ремесленники, земледельцы и воины. При этом земледельцы не имеют права носить оружие, а ремесленники не имеют ни того, ни другого. Это лишает земледельцев и ремесленников возможности занимать верховные должности, на которые назначают только тех, кто имеет право носить оружие. Это источник конфликтов (V.5). Имеющие право носить оружие должны быть и сильнее остальных. В этом случае им нет смысла участвовать в управлении. Земледельцы, по предположению Гипподама, владеют участками на правах частной собственности, а, следовательно, будут возделывать их для себя, не заботясь о носящих оружие (V.6). Если воины сами будут возделывать свою землю, то чем они будут отличаться от земледельцев. «Во всём этом немало путаницы», - говорит Аристотель (V.7). Есть серьёзные претензии у Аристотеля и к закону о судебном разбирательстве. «По этому закону требуется, чтобы и в приговоре были подразделения, тогда как обвинение написано просто; таким образом, судья превращается в посредника» (V.8). Хотя в третейском разбирательстве такой порядок мог бы иметь место (V.8). Гипподамово предложение оказывать почёт тем, кто придумывает что-нибудь полезное для государства, может привести к ложным доносам и даже к потрясению государственного строя. Здесь возникает другая задача. Аристотель говорит, что некоторые колеблются, вредно ли для государства изменять отеческие законы. Даже если какой-нибудь новый закон лучше старого, «вообще не полезно изменять существующий строй»(V.10). Однако изменение полезно для развития и не только в политике: в искусстве, медицине, в других областях (V.11). В первобытные времена греческие законы были наивными. «Вообще же все люди стремятся не к тому, что освящено приданием, а к тому, что является благом в» (V.12). «Сверх того, было бы не лучше и писанные законы оставлять в неизменном виде: как в остальных искусствах, так и в государственном устроении невозможно изложить письменно всё со всей точностью. Ведь законы неизбежно приходится излагать в общей форме, человеческие же действия единичны. Отсюда ясно, что некоторые законы иногда надо изменять» (V.12). «Однако, с другой стороны. Дело это, по-видимому, требует большой паллетный осмотрительности в легкомысленно менять существующие законы на другие, новые - значит ослаблять силу закона» (V.13-14). Аристотель заключает вопросами: все ли законы и при всяком ли государственном строе подлежат изменению; кому дозволено их менять, первому встречному или определённым лицам? (V.14)

Глава VI Аристотель обсуждает лакедемонское государственное устройство. При обсуждении лакедемонского, как и критского (в главе VII), устройств, он предлагает обращать внимание на две стороны: во-первых, соответствуют ли их законоположения наилучшему государственному строю; во-вторых противоречат ли их законоположения духу и характеру их собственного строя (VI.1). «Общепризнанно, что в том государстве, которое желает иметь прекрасный строй, граждане должны быть свободны от забот о предметах первой необходимости» (VI.2). Но как этого добиться, задаётся вопросом Аристотель. Пенесты поднимают восстания против своих властителей фессалийцев, илоты против спартиатов (VI.2). У критян такого не случалось. Возможно, предполагает Аристотель, это объясняется тем, что критские города, хотя и воевали между собой, никогда не вступали в союз с восставшими, ибо имели своих периеков. Напротив, и спартанцы, и фессалийцы воевали со всеми своими соседями (VI.3). Помимо всего прочего сам надзор за подчинёнными по-видимому, трудная задача. Если их распустить - они наглеют, если угнетать они начинают злоумышлять (VI.4). Женщины в Лакедемоне играли важную роль, поэтому Аристотель рассматривает этот вопрос особо. Он находит положение женщин слишком вольготным. Главная цель лакедемонского государственного строя чтобы «всё государство в его целом стало закалённым». Законодатель пренебрёг применить соответствующие законы к женщинам, в отличие от мужского населения. В результате женщины ведут «своевольный образ жизни» (VI.5). В среде живущих по военному племён, в особенности если мужчинами управляют женщины, богатство имеет большое значение. Исключение кельты и другие воинственные племена, «у которых явным преимуществом пользуется сожительство с мужчинами» (VI.6). Так же было у лакедемонян во время их гегемонии: многое находилось в ведении женщины (правят женщины или должностные лица управляются женщинами разницы нет). Дерзость нужна разве только на войне. Но и здесь от женщин только вред. При вторжении фиванцев женщины произвели большее смятение, чем сами враги (VI.7). Первоначально, когда мужчины пребывали долгое время в походах, свободный образ жизни лакедемонянок имел основание. Когда же в мирное время Ликург попробовал распространить свои законы и на женщин, они сопротивлялись так, что он отступил (VI.8). В ненормальном положении женщин Аристотель отчасти видит причину развития корыстолюбия (VI.9). За это некоторые могут упрекнуть тем, что собственность распределена неравномерно и, что дошло до того, что земельная собственность находится в руках немногих. Причина в недостатке законодательства: хотя купля-продажа собственности запрещена, тем не менее, разрешено дарение и передача собственности по наследству (VI.10). У женщин в собственности две пятых земли, так как есть много дочерей-наследниц и за ними дают большое приданное. Теперь отец или его наследник вправе выдать дочь за кого хочет. Государство не смогло набрать и тысячу воинов, хотя у него имеются средства на содержание тридцати тысяч (VI.11). Именно из-за малолюдства погибло государство. При первых царях права гражданства получали, как говорят, и неграждане, поэтому население было достаточное. «в Лучше, когда государство благодаря равномерно распределённой собственности изобилует людьми» (VI.12). Законодатель побуждает граждан к возможно большему деторождению. Например, существует закон: отец трёх сыновей освобождается от военной службы, отец четырёх от всех повинностей. Однако «даже при возрастании населения существующий порядок распределения земельной собственности неизбежно должен увеличивать число бедняков» (VI.13). Плохо обстоит дело с эфорией. Эта власть ведает важнейшими ветвями управления, хотя пополняется из среды всего гражданского населения. В неё попадают бедные люди, которых можно легко подкупить. Власть эфоров велика и подобна власти тиранов. «в Сами цари бывали вынуждены прибегать к демагогическим приёмам, отчего также получался вред для государственного строя: из аристократии возникала демократия» (VI.14). «Конечно, этот правительственный орган придаёт устойчивость государственному строю, потому что народ, имея доступ к высшей власти, остаётся спокойным в» (VI.15) Такое положение оказывается полезным, «ведь целью того государственного строя, который рассчитывает на долговечное существование, должно служить то, чтобы все части, составляющие государство, находили желательным сохранение существующих порядков. Цари желают этого благодаря оказываемому им почёту, люди высокого общества (kaloi kв™agathoi) - благодаря герусии (избрание на эту должность является как бы наградой за добродетель), народ благодаря эфории и тому, что она пополняется из всех» (VI.15). Избрание эфоров следовало бы производить из всех граждан. Эфоры оказываются случайными людьми, тогда как выносят по собственному усмотрению важнейшие решения по судебным делам. Лучше бы они следовали букве закона. Кроме того они ведут вольготный образ жизни в отличие от остальных. (VI.16) Неладно обстоит дело и с властью геронтов. Вызывает сомнение, что «они являются пожизненными вершителями всех важных дел, ведь как у тела, так и у разума бывает старость». Если же сам законодатель считает их воспитание несовершенным, то герусия опасна для государства. (VI.17) Бывает, что геронты доступны подкупу и часто жертвуют интересами государства ради угождения. Плохо, что они освобождены от всякого контроля. Хотя всех должностных лиц контролируют эфоры, что даёт последним большое преимущество, самый способ этого контроля несовершенен. Также несовершенен способ избрания геронтов по оценке их достоинства. Ко всему, избираемый сам хлопочет о своей должности, а «следует, чтобы достойный занимал должность независимо от того, хочет он этого или не хочет» (VI.18). Аристотель замечает, что подобной организацией дела здесь, как и в других вопросах государственного устройства, законодатель, по-видимому, стремился вселить в граждан честолюбие. Ибо никто не станет добиваться должности, не будучи честолюбивым. «Но большая часть сознательных преступлений совершается людьми именно вследствие честолюбия и корыстолюбия»(VI.19). Царей в Лакедемоне следует ставить на царство по их образу жизни, считает Аристотель. Сам законодатель не уверен в их доблести. «Вот почему вместе с ними посылали, в качестве сопровождающих, их личных врагов и считали спасением для государства, когда между царями происходили распри» (VI.20). Законоположения касающиеся сисситий, так называемых фидитий, неправильны. У критян средства даёт государство. У лакедемонян взносы на сисситии обязаны делать сами граждане, чтобы подтвердить своё гражданство. Участвовать в этом бедным нелегко. Это не демократично. (VI.21) «в Наряду с царями, которые являются несменяемыми полководцами, навархи оказались чуть ли не второй царской властью» (VI.22). Платон в «Законах», говорит Аристотель, замечал, что законодательство лакедемонян рассчитано на одну часть добродетели воинскую доблесть. Достигнув же господства, они не умели пользоваться досугом (VI.22). Другая их ошибка: блага, за которые бьются люди и которые достигаются при помощи добродетели, они ставят выше последней. С финансами у спартиатов дело также плохо. Большая часть земельной собственности находится в их руках, и они не контролируют друг у друга внесение налогов. Государство законодатель сделал бедным, а частных лиц корыстолюбивыми. (VI.23)

Глава VII Аристотель кратко рассматривает Критский государственный строй. В большей части он менее искусно создан, чем лакедемонский, хотя и близок к последнему. «в Лакедемонское государственное устройство во многих своих частях явилось подражанием критскому, а известно, что старинные учреждения бывают в большинстве случаев менее разработаны, чем более поздние» (VII.1). По преданию Ликург провёл долгое время в лакедемонской колонии Ликта на Крите. Законы там были установлены ёще Миносом. Через колонистов были восприняты критские законы. (VII.1) Крит самой природой предназначен к господству над Грецией. Он находится недалеко и от Пелопоннеса, и от Азии. Поэтому Минос и утвердил свою власть над морем и многими островами (VII.2). Сходство критских и лакедемонских порядков в следующем: у спартиатов землю обрабатывают илоты, у критян периеки; у тех и у других существуют сисситии, которые первоначально назывались одинаково андриями, а позже стали называться у лакедемонян фидитиями. Политический строй: у лакедемонян эфоры (пять человек), у критян космы (десять человек), обладающие той же властью. Геронты в Лакедемоне соответствуют на Крите тем геронтам, которых называют советом. Царская власть отменена, и предводительство на войне принадлежит космам. (VII.3) «В народном собрании участвуют все, но права выносить самостоятельное решение народное собрание не имеет ни в чём, а только утверждает постановления геронтов и космов» (VII.4). В Лакедемоне сисситии носят обязательный характер. На Крите сисситии имеют общенародный характер: на сисситии отчисляется определённая часть от всего урожая, от всего приплода, от всего дохода получаемого государством и от взносов , платимых периеками. «Таким образом, все, и женщины, и дети, и мужчины, кормятся на государственный счёт». (VII.4) Введены законодательные меры для того, чтобы критяне для своей же пользы ели мало. Для того чтобы отделить женщин от мужчин, с целью ограничения деторождения, введено сожительство мужчин с мужчинами. В число космов, также как и у лакедемонян в эфоры, попадают случайные люди. Эфоров избирают из всех, поэтому народ желает сохранения существующего государственного порядка. В космы избирают не из всех, а из определённых родов. В геронты избирают тех, кто раньше был космом. (VII.5) Критские геронты безответственны и несменяемы и управляют не на основании писаных законов, но самовластно. Космы живут на отдельном острове, поэтому не могут быть подкуплены, в отличие от эфоров. (VII.6) Космы могут быть изгнаны некоторыми из их сотоварищей или частными лицами. Сами космы могут отказаться от своей должности. Таким образом, отстранение от должности происходит по усмотрению, что небезопасно, а по букве закона. Могущественные лица способны полностью отменить порядок, если им грозит суд. Критский строй имеет нечто от политии, но скорее является династией. Обычное дело, что «знать, присоединяет к себе народ и друзей, создаёт анархию, взаимные распри и междоусобную борьбу». (VII.7) При таком положении дел государственная жизнь прекращается, так же как само государственное общение. Возникает опасность, если кто пожелает напасть на него. Правда критян спасает географическое положение государства. Поэтому и периеки остаются спокойными. Лишь недавняя война обнаружила слабость их законов. (VII.8)

Глава VIII Во многих отношениях карфагенское государственное устройство сходно с лакедемонским, и вообще эти три государственные устройства критское, лакедемонское и карфагенское очень близки друг другу и значительно отличаются от прочих. Доказательством того, что во многом карфагенское устройство слажено прекрасно служит то, что сам народ его поддерживает. (VIII.1) Сходство с Лакедемоном в следующем: в Карфагене существуют сисситии товариществ; эфорам соответствует должность ста четырёх (избираются исключительно из людей благородного происхождения положительное отличие от эфоров); цари и герусия соответствуют лакедемонским (ещё одно положительное отличие цари избираются не по возрасту и должны принадлежать к выдающемуся роду, а не просто к какому попало или к одному и тому же роду). (VIII.2) Аристотель против демократии и олигархии. Он видит одно главное отклонение от безукоризненного строя всех трёх государственных устройств в том, что призванное служить власти лучших (aristokratias) и политии имеет элементы отчасти демократии, отчасти олигархии. Далее он поясняет: «Цари вместе с геронтами в случае полного согласия между ними полномочны вносить или не вносить дела на решение народного собрания; если же согласия нет, то решающий голос принадлежит народному собранию. В тех делах, которые вносят на его решение цари и геронты, оно не только выслушивает постановления властей, но и имеет право обсуждать их, и каждый желающий может говорить против вносимых предложений, чего мы не находим при других государственных устройствах». (VIII.3) К этому следует добить, что пентархии кооптируются сами собой, избирают совет ста, остаются у власти дольше остальных должностных лиц (остаются у власти и после сложения с себя должности, и, собираясь вступить в неё также). Это черты олигархии. Напротив, отсутствие вознаграждения за службу, назначение не по жребию, разбирательство (в Карфагене) всех судебных дел определёнными должностными лицами черты аристократического строя. В Лакедемоне дела разбираются разными лицами. (VIII.4) Разделяемое большинством в Карфагене мнение заключается в том, что должностные лица должны избираться не только по признаку благородного происхождения, но и по признаку богатства, так как бедный человек не может управлять хорошо и иметь для этого достаточно досуга. Если избрание по признаку богатства свойственно олигархии, по признаку добродетели аристократии, тогда у карфагенян третий вид государственного устройства. «в Ведь они избирают должностных лиц, и притом главнейших царей и полководцев, принимая во внимание именно эти два условия» (VIII.5). Законодатель допустил ошибку. Ведь самое важное в том, чтобы лучшие люди государства (должностные лица или частные) могли иметь досуг и ни в чём не терпели неподобающего с собой обращения. Богатство способствует досугу, но плохо, если царское достоинство и стратегия (высшие должности) покупаются за деньги. Такие законы приводят к тому, что богатство ценится выше добродетели. (VIII.6) «Ведь то, что почитается у власть имущих, неизбежно явится таковым и в представлении остальных граждан. А где добродетель не ценится выше всего, там не может быть прочного аристократического устройства» (VIII.7). Покупающие власть за деньги, привыкают извлекать из неё прибыль, поскольку получая должность поиздержались. Бедный и порядочный человек не станет извлекать выгоду. Править должны те, кто в состоянии править наилучшим образом (arista). Законодатель должен если не всем порядочным людям обеспечить достаток, то хотя бы позаботиться о досуге должностных лиц (VIII.7). Отрицательной стороной можно считать, что в Карфагене процветает порядок, допускающий возможность занимать несколько должностей одному человеку. Законодатель не должен допускать, чтобы один и тот же человек «и на флейте играл, и сапоги тачал». В таком большом по размеру государстве чертой политии, а вместе с тем и демократии, явилось бы участие как можно большего числа граждан в управлении. «в Тогда всякий будет делать своё дело, как мы сказали, и более сообразуясь с общественной пользой, и лучше, и скорее» (VIII.8). Недостатки своего олигархического строя карфагеняне нивелируют тем, что постоянно посылают определённую часть народа в подвластные города и дают ей таким образом разбогатеть. Это как бы придаёт строю стойкость. «Но здесь всё дело случая, хотя предупреждение волнений среди граждан вменяется в обязанность законодателя». В случае беды, «в законах не найдётся средства для водворения спокойствия». (VIII.9)

Глава IX Аристотель кратко говорит о тех кто, так или иначе, высказывались о государственном устройстве. Некоторые не принимали участия в государственных делах, и многое, что было ими высказано, уже упомянуто выше. Некоторые были законодателями для своих, либо чужих, государств. Одни из них только создавали законы. Другие, как Ликург и Солон, создавали и законы, и государственный строй. (IX.1) О лакедемонском устройстве уже было сказано выше. В Афинах Солон в древнейший законодатель, в упразднил крайнюю олигархию, положил конец рабству простого народа и установил прародительскую демократию, удачно смешав элементы разных государственных устройств: «ареопаг представляет олигархический элемент, замещение должностей посредством избрания элемент аристократический, а народный суд демократический». По-видимому, ареопаг и выборность существовали до него, а он только добавил к ним народный суд. (IX.2) Солону ставят в упрёк, что он «свёл на нет другие элементы государственного строя, передав власть суду, члены которого назначаются по жребию». «в Перед простым народом стали заискивать, как перед тираном в» Далее Эфиальт и Перикл уменьшили значение Ареопага. Перикл ввёл плату за участие в суде. И так каждый из демагогов усиливал демократию вплоть до нынешнего состояния. (IX.3) Видимо не по замыслу Солона это произошло. Народ возгордился после Персидских войн, став причиной гегемонии на море и стал избирать дурных руководителей, не считаясь с мнением порядочных людей. По замыслу же Солона, по-видимому, народ, дабы не быть в положении раба и не быть враждебным, должен избирать должностных лиц и принимать от них отчёты; все должности должны были замещаться людьми состоятельными и знатного происхождения пентакосиомедимнами, зевгитами и людьми третьего слоя всадничества; четвёртый слой Феты, не имевшие доступа ни к какой должности. (IX.4) Известно, что законодателями были Залевк из Локров Эпизефирских и Харонд из Катаны для своих сограждан, и для остальных халкидских городов Италии и Сицилии. Некоторые считают, что Ономакрит первый законодатель, что его товарищем был Фалет, а слушателем Фалета были Ликург и Залевк, а слушателем последнего Харонд. Аристотель замечает, что такая преемственность не соответствует хронологии. (IX.5) У фиванцев законодателем был Филолай коринфянин, происходивший из рода Бакхиадов. Он вступил в любовную связь с победителем в олимпийских состязаниях Диоклом, возненавидевшем преступную любовь к себе со стороны своей матери Алкионы. Они удалились в Фивы. (IX.6) Филолай установил у фиванцев законы, касающиеся деторождения (там они называются законами об усыновлении) с целью сохранения одинакового числа наделов. (IX.7) Харонд первый установил закон о судебном преследовании за лжесвидетельства. Он выделяется точностью своих формулировок даже среди нынешних законодателей. Фаллей отличился своеобразием закона об уравнении собственности, Платон общностью жён, детей и имущества, женскими сисситиями, а также законом о попойках (председательствовать на них должны люди трезвые). (IX.8) Есть законы Драконта, отличающиеся только излишней суровостью. Питтак творец законов но не государственного устройства. Он придумал своеобразный закон о том, что пьяные, совершившие преступление, более виновны нежели трезвые. Андромант, уроженец Регия, законодатель фракийских халкидян. Он автор законов, касающихся убийств, и законов о дочерях-наследницах. Его законодательство не отличается своеобразием. (IX.9)

Так заканчивает вторую книгу Аристотель.

________________

[править] Книга 3

Аристотель разбирает проблему гражданства. Гражданин в это участник государства, то есть участник суда присяжных и народного собрания. Аристотель отказывал в гражданстве рабам, метекам (иностранцам), ремесленникам, а в 7 книге и крестьянам (с.604).
По количеству граждан в государстве он различал три правильные (то есть нацеленные на реализацию общего блага) формы правления (с.457):
- Царская власть (монархия) в власть принадлежит одному правителю, которому власть передают по наследству или выбирают. Извращением царской власти является тирания.
- Аристократия в форма правления, при которой верховная власть принадлежит гражданам, владеющим собственностью и имеющим в виду высшее благо государства. Извращением аристократии является олигархия (форма правления, при которой верховная власть принадлежит гражданам, владеющим собственностью и имеющим в виду выгоды состоятельных граждан.).
- Полития в форма правления, когда ради общей пользы правит большинство. Как правило, в политии верховная власть сосредоточивается в руках воинов, которые вооружаются на собственный счет. Эту форму правления Аристотель считает наилучшей, поскольку «масса менее подвержена порче» (с.478). Извращением политии является демократия (власть, имеющая в виду не общее благо, а выгоды неимущих, то есть нищих.). В следующей главе он назовёт политию смешением олигархии и демократии (с.502).

________________

Глава I Начиная третью книгу, Аристотель предлагает «подвергнуть рассмотрению вопрос о государстве вообще и разобрать, что такое, собственно, государство». Существуют разногласия наподобие того, кто совершил какое-либо действие: государство, олигархия или тиран? «В самом деле, мы видим, что вся деятельность государственного мужа и законодателя направлена исключительно на государство (polis), а государственное устройство (politeia) есть известная организация обитателей государства». (I.1) Поскольку государство есть нечто составное, подобное всякому целому - сначала следует определить, что такое гражданин (politв™es), ведь государство есть совокупность граждан, и кого называют гражданином. (I.2) Получивших название граждан в исключительном смысле, например, принятых в их число, следует оставить без внимания. «Гражданин является таковым также не в силу того, что он живёт в том или ином месте»: например, метеки или рабы. «в Не граждане и те, кто имеет право быть истцом и ответчиком, так как этим правом пользуются и иноземцы в» Метеки могут участвовать в подобном общении, хотя и не в полной мере, так как должны выбирать себе простата. (I.3) И дети (люди «свободные от повинностей»), и старцы (люди «перешедшие предельный возраст») граждане лишь в относительном смысле, а не безусловно. «Мы же ставим своей задачей определить понятие гражданина в безусловном смысле этого слова» так, чтобы не пришлось разрешать вопросы по поводу «лиц утративших гражданские права», и по поводу «изгнанников». «Лучше всего безусловное понятие гражданина может быть определено через участие в суде и власти». Бывают временные должности. Бывают также должности, относительно которых нет ограничения во времени участие в суде и народном собрании. (I.4) Могут сказать, что последние не являются должностными лицами и поэтому не принимают участия в государственном управлении. Здесь дело в названии просто для судей и участников народного собрания не существует общего обозначения. Главное, что понятия их разграничены. Так что мы считаем их гражданами. (I.5) Для предметов, содержание которых обнаруживает видовые различия, так что один является первым, другой вторым и так далее, общего признака либо не бывает, либо он имеется в недостаточной степени. Государственные устройства как раз и представляют собой видовые различия. При этом они заслуживают этого наименования в большей или в меньшей степени и, соответственно, основанные на ошибочных или правильных началах, стоят ниже или выше друг друга (об этом чуть позже). «Таким образом, и гражданин должен быть тем или иным в зависимости от того или иного вида государственного устройства. Тот гражданин, о котором сказано выше, соответствует преимущественно гражданину демократического устройства». (I.6) В некоторых видах государственного устройства отсутствует демос, нет обыкновения созывать народные собрания, а судебные полномочия поделены между разными должностными лицами. В Лакедемоне различные гражданские дела разбирает один из эфоров, уголовные геронты, другие дела другие должностные лица. То же самое в Карфагене. (I.7) Поэтому следует уточнить определение понятия гражданин: при других (недемократических) государственных устройствах участником народного собрания и суда является не не поддающееся определению должностное лицо, а лицо, наделённое определёнными полномочиями: из них всем или части предоставлено право быть членами совета и разбирать все или некотоёрые судебные дела. Теперь ясно, что тот, кто имеет участие в судебной или законосовещательной власти является гражданином. Государством мы и называем совокупность таких граждан, вообще говоря, достаточную для самодавлеющего существования. (I.8) «На практике гражданином считается тот, у кого родители и отец и мать граждане, а не кто-либо один из них». Некоторые требуют, чтобы и предки гражданина во втором, третьем и даже более отдалённом колене были гражданами. Но это трудно определить. Нет никакой возможности распространить это требование на первых обитателей и основателей государства. (I.9) Последнее требование встречает большее затруднение, когда получают гражданство при изменении государственного строя. По отношению к таким гражданам спорный вопрос не в том, кто гражданин, а в том, кто по праву гражданин. Согласно нашему определению тот, кто имеет доступ к такой-то должности гражданин, а по праву, или не по праву это стоит в связи с указанным спорным вопросом. Затрудняются также решить, когда то или иное действие должно быть признано действием государства. «в Например, при переходе олигархии или тирании в демократию некоторые отказываются от исполнения обязательств, указывая на то, что эти обязательства взяло на себя не государство, а тиран». (I.10) Аристотель считает, что действия, исходящие от правительства такого демократического (т. е. государства в котором тиран принял демократическую форму управления), а так же от олигархического или тиранического государства, следует признавать государственными. Поставленный вопрос соприкасается с трудноразрешимым вопросом: «при каких обстоятельствах должно утверждать, что государство осталось тем же самым или стало не тем же самым, но иным?» Ответ на этот вопрос не связан с вопросом о территории государства и его населении. (I.11) «Разумеется, дело не в стенах» (I.12). «в Естественно, раз государственное устройство видоизменяется и отличается от прежнего, и государство признавать не одним и тем же; ведь различаем же мы хоры хор в комедии, хор в трагедии, хотя часто тот и другой состоят из одних и тех же людей» (I.13). Иным называется так же общение и соединение, если изменяется его характер. Например, из одних нот можно получить различные тональности. «А если так, тождественность государства должна определяться главным образом применительно к его строю; давать же государству наименование иное или то же самое можно и независимо от того, населяют ли его одни и те же жители или совершенно другие». (I.14)

[править] Книга 4

Аристотель перечисляет 5 элементов, составляющих государство (с.493):
- Народ в крестьяне, производящие продукты питания
- Ремесленники в создают орудия труда.
- Торговцы в занимаются обменом и распределением товаров
- Чиновники в рационально управляют государством
- Военные в защищают государство
Помимо вышеперечисленной классификации население государства состоит из неимущего большинства и богатого меньшинства. Первые имеют склонность к демократии, а вторые к олигархии. Для предотвращения смут и гражданских войн Аристотель предлагает укреплять средний класс, то есть «граждан обладающих собственностью средней, но достаточной» (с.508)
Аристотель также выдвигает идею разделения властей в государстве на три части:
- Законодательный орган, ведающий вопросами войны, мира, союзов и казней.
- Должностной орган
- Судебный орган

[править] Книга 5

Аристотель разбирает причины конфликтов в государстве. Одной из причин нестабильности он называет «разноплемённость населения» (с.532), личные противоречия в среде правящего класса (с.533), а также демагогия, посредством которой один человек способен сосредоточить в своих руках всю полноту власти и стать тираном (с.537).
Для укрепления стабильности Аристотель предлагает «возбуждать у граждан разные опасения» (с.545), а также упрочить власть закона, разделить обязанности и заботиться о воспитании подрастающего поколения.

[править] Книга 6

Аристотель анализирует различие между демократией и олигархией.

[править] Книга 7

Аристотель проявляет эллинский патриотизм, заявляя, что только у эллинов мужество и ум находятся в гармонии. У европейцев есть мужество, но недостаёт ума, тогда как у азиатов есть ум, но недостаёт мужества (с.601)
Высшим благом Аристотель называет счастье, а задачами государства следующие:
- Обеспечение пропитанием
- Комфорт
- Защита
- Достаток
- Религиозный культ
- Справедливость
Аристотель указывает, что гражданам необходим досуг и известная свобода от удовлетворения первичных потребностей для размышления и участия в делах государства.

[править] Книга 8

Аристотель поднимает проблему «воспитания молодёжи», замечая, что там, «где этого нет сам государственный строй терпит ущерб» (с.628).
Существует четыре основных обучающих предмета (c.630):

[править] Литература

Аристотель. Политика // Сочинения в 4-х томах. М., Мысль, 1983. Т.4. Перевод С. А. Жебелева

[править] Ссылки

Политика (Аристотель)

Содержание

[править] Содержание

[править] Книга 1

[править] Книга 2

[править] Книга 3

[править] Книга 4

[править] Книга 5

[править] Книга 6

[править] Книга 7

[править] Книга 8

[править] Литература

[править] Ссылки

Личные инструменты

Пространства имён

Варианты

Просмотры

Действия

Поиск

Навигация

Участие

Печать/экспорт

Инструменты

На других языках