Светец

Светец. XVII век

Светец в приспособление для укрепления горящей лучины.

Происхождение некоего инструмента для укрепления горящей лучины или факела теряется в веках, но светец является одним из хрестоматийных символов крестьянского быта.

Это простое приспособление представляло собой вначале небольшую кованую вилку, в расщепе которой укреплялась горящая лучина, что позволяло без помех переносить ее с места на место. Позже количество «вилок» стало увеличиваться, что позволяло освещать обширные по величине горницы, например, во время прядения. Светец обычно дополнялся внизу приклепанным тяжелым обручем, позволявщим ему стоять прямо, и ставился в ведро с водой во избежание пожара.

Светец в доме-музее А. С. Пушкина в селе Болдино

Вначале простой по своей форме, с течением веков светец превращается в художественное изделие, изящество и сложность которого зависело только от фантазии кузнеца. Так, например, захваты «вилок», завивались в полосы, украшались кованым узором, светцу придавалась форма «павлиньего хвоста» или «перьев жар-птицы».

Орнаментальный мотив «лучинника» (верхней части светца) характерен для церковных оград и дворцовых окон XVIII века.

Загадки, связанные со светцом и лучиной

• Поставлю в стоит; положу в лежит; дом держит.
• Старый старичок под себя тюрю мнет.
• Стоит Гаврило в замарано рыло.
• Стоит Ермошка на одной ножке, крошит крошатку, ни себе, ни мне, ни другу.
• Стоит Куземка, крошит крошатку в ни себе, ни другу.
• Стоит старец, крошит тюрю в ставец.
• Стоит Трошка на одной ножке, крошит крошки.
• Четыре Василисы в одно место свилися.
• Чурило, закуреное рыло.

Светец в народном быте

Светец и лучина в непременные спутники прях, долгое прядение, начавшись осенью, после сбора и подготовки льна и шерсти длилось, как правило, всю зиму, а светец и лучина позволяли работать долгими вечерами. В крестьянком быту светец сохранялся вплоть до революции 1917 г.

Вот как вспоминает, например, о своем детстве Федор Иванович Шаляпин:

Я помню себя пяти лет.

Темным вечером осени я сижу на полатях у мельника Тихона Карповича в деревне Ометевой около Казани, за Суконной слободой. Жена мельника, Кирилловна, моя мать и две-три соседки прядут пряжу в полутемной комнате, освещенной неровным, неярким светом лучины. Лучина воткнута в железное держальце в светец; отгорающие угли падают в ушат с водой, и шипят и вздыхают, а по стенам ползают тени, точно кто-то невидимый развешивает черную кисею. Дождь шумит за окнами; в трубе вздыхает ветер.

Прядут женщины, тихонько рассказывают друг другу страшные истории о том, как по ночам прилетают к молодым вдовам покойники, их мужья. Прилетит умерший муж огненным змеем, рассыплется над трубой избы снопом искр и вдруг явится в печурке воробушком, а потом превратился в любимого, по ком тоскует женщина.(в)

Источники

• Художественная ковка и металл Москвы XVII века [1]
• Пословицы и поговорки русского народа [2]
• Федор Шаляпин «Биография» [3]